Когда мы были непобедимы - Мария Орунья Страница 16

Валентина помолчала, обдумывая услышанное. Пока все, что говорил Карлос Грин, звучало логично и рационально.

— А Пилар тоже много лет работает на семью?

— Нет. Я же говорю, сюда раз в два месяца приезжает клининг, и все. А бабушка привозила своих помощников по хозяйству.

— Вы хотите сказать, что она привозила сюда домашний персонал из Калифорнии?

Карлос Грин улыбнулся и пожал плечами – человек, с малых лет привыкший к тому, что деньги решают многие проблемы.

— Значит, Пилар появилась в Кинте-дель-Амо одновременно с вами?

— Да. Ее поселили в домике для прислуги. Он стоит вон на том краю участка. – Грин указал на восток, домик было видно из окна.

— Двухэтажное строение около огорода, верно?

— Оно самое.

— Пилар живет там одна?

— Насколько мне известно.

— У вас были хорошие отношения с Лео Диасом?

— Вроде бы да… Он, знаете, молчун был. В дом заходил, только чтобы поработать в оранжерее. Но ясное дело, это занимало несколько часов. – Грин указал на оранжерею за арочным проходом, которая и правда была в безупречном состоянии.

— Таинственный сад, – улыбнулась Валентина.

— Он самый.

— Какое у садовника было рабочее расписание, сеньор Грин?

— Расписание? Да никакого. Он приходил почти каждый день, иногда работал по много часов, иногда совсем чуть-чуть. Со стороны бабушки никогда не было жалоб, ведь сад содержался в достойном виде, ну и я, само собой, тоже не жалуюсь.

— Насколько обычным делом для него было приходить рано утром или задерживаться допоздна, после заката?

Грин задумался.

— Пожалуй, вполне обычным. Ведь сейчас стоит такая жара, что уже с одиннадцати утра или с полудня в оранжерее работать невозможно, она же вся на солнце. Поливал Лео всегда по вечерам, довольно поздно, но я не следил, во сколько он приходит и уходит.

Валентина посмотрела на Ривейро. Ничего странного или необычного. Версия, что беднягу хватил инфаркт в самом конце рабочего дня, выглядела правдоподобной.

— Сеньор Грин, Лео умер вчера вечером…

— Вечером? – Калифорниец искренне удивился. – Я думал, утром…

— Нет, вечером. Поэтому мне важно знать, не видел ли тело кто-нибудь до утра. А вы с домработницей живете здесь.

Грин задумался, затем вздохнул.

— Я довольно рано ухожу в спальню, перед сном читаю и ложусь не поздно, потому что по утрам, сразу после рассвета, занимаюсь спортом. Пилар по вечерам не работает, а чтобы попасть в свой домик, ей не надо проходить ни через сад, ни через лужайку. Там, рядом с ее домиком, есть отдельный вход прямо с улицы, калитка в ограде, можете сами посмотреть.

— Посмотрим… Вы прикасались к телу?

— Конечно! Я проверил пульс. Мне сразу стало понятно, что Лео мертв, и я тут же вызвал “скорую” и гражданскую гвардию. Они быстро приехали.

— А глаза?

— А что с глазами?

— Вы не помните, у Лео глаза были открыты?

— Нет-нет, точно закрыты. Я эту сцену никогда не забуду, как и крики Пилар.

— Она, судя по всему, очень разнервничалась.

— Да, впрочем, она уже несколько недель на взводе.

— Почему?

— Так я же говорил – ей кажется, что по дому кто-то бродит, какие-то звуки, да и вообще что-то странное творится.

— И кто тут бродит, по ее мнению? Привидения?

— Я не знаю, как это назвать. Привидения, духи, души.

— И часто она это замечала? В смысле, часто что-то такое происходило?