Не верь никому - Джим Чайковски Страница 14

Странно, но Дункан не отошел от нее, а подался еще ближе.

— Я в недоумении, – тихо сказал он. – Как атлас Секстона связан с вашим эссе о Джоне Ди?

Она взглянула на него через плечо и обнаружила, что он стоит слишком близко и, при росте в шесть футов два дюйма, заметно возвышается над ней. Прежде чем ответить, ей пришлось сглотнуть.

— В последние годы жизни Ди стал смотрителем церкви Христа в Манчестере. В период службы он поручил Секстону провести съемку границ церковного прихода. Копии той работы не сохранились, но этот рукописный атлас Секстона включает в себя район Манчестера. – Она указала на разворот страниц. – Поэтому я и хотела сфотографировать их сама, чтобы использовать как замену утраченной работе Ди.

— Понятно. Но какое отношение это имеет к вашей диссертации?

Не отрываясь от дела, Шерин попыталась объяснить:

— Хотя Ди увлекался оккультизмом – даже верил, что может общаться с ангелами, – он был глубоко верующим католиком. Вся его эзотерическая работа, часть которой можно счесть демонической, всегда имела католический уклон. Моя задача – рассмотреть слияние искусства, астрономии и религиозности в трудах Ди.

— С какой целью?

— Чтобы доказать, что границы между оккультизмом, религией и наукой размыты более чем когда-либо. Как в прошлом, так и сейчас.

— И истина где-то в трещинах между ними…

Шерин спрятала улыбку.

«Именно так».

Дункан указал на стол, где лежала цепочка с потускневшей подвеской. Шерин сняла ее вместе с парой колец, прежде чем браться за книгу.

— Вижу, у вас медальон святого Христофора… Вы сами – католичка?

— Вообще-то медальон принадлежал моему отцу. Он был полицейским. Погиб при исполнении служебных обязанностей – разбился во время автомобильной погони.

— Соболезную, – прошептал Дункан.

— Это было четыре года назад, – пробормотала Шерин, словно время могло уменьшить боль.

Прикрыв медальон ладонью, она опустила его в карман джинсов. Шерин и сама не понимала, почему рассказала об этом. Впрочем, одну важную деталь она все же скрыла – возможно, по причине стыда. Уровень алкоголя в крови отца был 0,06 процента. И хотя это считалось допустимой нормой, угонщик воспользовался данным фактом и подал в суд на город и ее семью. Профсоюз оказал помощь, они получили страховку, но после судебного решения семья все равно была отброшена в нищету. Именно тогда мать резко ударилась в веру, от которой когда-то отказалась.

Шерин, ожесточившаяся и злая, пойти тем же путем не могла. Даже по прошествии времени она не смогла примириться с отцом и принять его смерть как данность. Его алкоголизм был медленной деградацией – от любящего родителя до чудовища, присутствие которого она ощущала всю жизнь. Даже в самые тяжелые времена, когда ее будили его крики и когда он носился по дому, словно разъяренный бык, оставались моменты нежности и заботы. Когда Шерин была подростком, отец часто водил ее в тир, где строгие инструкции смягчались юмором и похвалой. Он также записал ее на уроки самообороны и боевых искусств, и она получила коричневый пояс по джиу-джитсу. К сожалению, ей не хватило времени получить черный пояс до смерти отца, а после этого занятия стали слишком дорогими.

Хотя ей нравилось принимать вызовы и преодолевать трудности, в глубине души Шерин догадывалась, почему отец поощряет эти ее занятия. Он не только хотел подготовить дочь к жестокости окружающего мира, но, возможно, и к защите от него самого. Бывало, когда она бросала противника на мат, он улыбался и кивал, но в его глазах оставалась тень тревоги.