Западная суть, Восточное начало - Алина Устинова Страница 137

— Так можно подвергнуть сомнению всё, даже нас с вами, – зачем-то он сказал это достаточно тихо, почти шёпотом.

Она повернулась к нему всем корпусом и сделала шаг навстречу, оказавшись почти вплотную. У него пересохло в горле, а она аккуратно поправила воротник его пиджака, заведя руку за шею. После прошлась ладонью по его плечу, отчего по его телу со скоростью света пронёсся заряд тока, и отошла обратно.

Пол прекрасно понимал, что она играет с ним. Или проверяет. Или пытается найти его красные линии. За сегодня они уже несколько раз ходили по этой тонкой грани дозволенного, и он не знает, каково ей, но с каждой попыткой дышать и сдерживать себя ему становилось тяжелее.

— Знаете, как у нас говорят? Доверяй, но проверяй, – продолжила Станислава. – Опаснее чужого обмана может быть только самообман.

— И часто вы себя обманываете? – прошептал он.

— Последнее время всё чаще, – в глазах Филин на секунду стала заметна тревожащая её последняя время меланхолия, но она тут же поспешила сменить тему. – Почему вы разбираетесь в изобразительном искусстве?

— Потому что оно мне нравится. Успокаивает, – недолгое молчание. – В чём разбираетесь вы?

— В литературе.

— Значит, текст. Буквы, – подбор слов сегодня определённо подводил его.

— У меня очень хорошее воображение, Пол. Мне не нужны визуальные стимулы, – она сказала это, вновь чуть приблизившись к нему, но потом тут же отошла. Он на мгновение задержал дыхание. Сглотнул. Однажды она доиграется.

— Театр?

— Иногда.

— Опера?

— Ни в коем случае.

— Консерватория?

— Определённо да. А что вы любите?

— Мне всё нравится.

— Так не бывает, Пол. У всех есть предпочтения. Вкусы.

— Я люблю «Шахерезаду».

— Подмазаться хотите? – она сузила глаза.

— Это красивый балет. Считаете, Римский-Корсаков написал посредственность?

— Кто я такая, чтобы оценивать его гениальность? Музыка-то волшебная.

— Но?

— Но я не думала, что вам понравится это произведение.

— А что тогда?

— Не знаю. «Гамлет», например.

— Любопытно. Читали? – спросил Пол, но Станислава лишь улыбнулась и кивнула. – Шекспир, значит.

— Не ценитель?

— С рифмами у меня никогда не складывалось, – Пол пожал плечами.

Наконец, они зашли в помещение, напоминающее библиотеку. По крайней мере, об этом говорили огромные шкафы с книгами, расставленные по боковым стенам, и своеобразный читальный зал с несколькими креслами и такими же рядами шкафов. Она проходила между ними, поглаживая корешки книг так же, как и стены своего замка. Пол остановился, наблюдая за ней, за её изящными движениями в царстве словесных изысканий. Как она брала памфлеты, будто впервые видя их, открывала на случайной странице, читала буквально пару предложений, аккуратно закрывала и ставила на место. Сродни какому-то ритуалу, она то ли что-то искала, то ли пыталась составить из вырванных фраз единую историю.

Он молчал, спрятавшись в открытой части комнаты, где Станислава была видна лишь сквозь небольшие промежутки между полок и книг. Про себя он всё уже давно понял, про свои мысли, желания, вряд ли осуществимые фантазии, но вот что было у неё в голове, оставалось загадкой. Неужели ему придётся пинцетом вытаскивать её мотивы? Или она никогда ему не позволит переступить эту черту, навсегда оставшись лишь созданным образом, иллюзией в его разуме, где слишком много его правды, чтобы назваться вымыслом?