Акулий король - Саша Хеллмейстер Страница 137

«Ох уж этот дон», – вот что недовольно подумал Коди в тот момент. Одернув свой приталенный модный пиджак, он раздраженно кивнул. Сегодня, как нарочно, он был одет с иголочки, пижон пижоном, потому что хотел потом, вечером, отправиться к Камилле. Конечно, отцу было незачем это знать, да и Поли тоже. Однако теперь, испачканный собственной кровью, он подозревал, что будет по-собачьи отлеживаться у любовницы, а не заниматься любовью по-собачьи: тут крылась большая разница.

У Поли ребята были не промах. Это кого-нибудь из парней Анжело можно было завернуть в крендель на раз: Поли же неудачников не держал, только отборных сволочей. Этих парней Коди знал в лицо: он много раз с ними выезжал на дело спина к спине, плечом к плечу, и что же? Теперь они его метелят? Одному из них он все же врезал в переносицу, и тот, кудрявый крепыш, брюнет с квадратной челюстью, облился кровью. Второму он ткнул под дых, затем развернулся и дал что есть сил ногой в живот, наблюдая за тем, как противник корчится на полу.

— Поли, – сказал Кодиак, сплюнув слюну с кровью прямо на его бойца, – лучше скажи мне, какого дьявола.

— Он сам все расскажет, – пробормотал Поли, выразительно глядя за плечо Кодиаку. В пылу драки тот и не заметил, как на склад вошли. Кодиак обернулся к Поли спиной.

Если хочет всадить в нее нож или что-то в этом роде, пусть.

Это был Донни Мальяно в сопровождении пары своих телохранителей, надежных ребят, крепких и знающих толк в том, как замесить даже такого человека, как Кодиак. Но тот слишком уповал на свою звериную силу, а главное, ярость. Стиснув зубы и откинув назад волосы, он издевательски громко сказал:

— Здравствуй, папа. Что-то ты неласково меня встречаешь. Говорят, тут должны были загасить каких-то ублюдков, а гасят почему-то меня.

— Правда?

Донни медленно шел в солнечной полутени, падавшей из приоткрытой двери, возле которой, Коди был уверен, стояли еще его люди. Спокойный, отдохнувший, он – в своем пальто, в обычной белой рубашке и черных брюках – покуривая сигарету, неторопливо приближался к сыну. За ним тянулась тонкая лента дыма, тающая под высоким складским куполом. Здесь, между огромных контейнеров и ящиков, наставленных друг на друга, Коди вдруг почувствовал себя как в западне – и сжал тяжелые кулаки.

Сколько раз он привозил сюда тех, кого отец велел убрать?

Сколько раз кто-то другой оказывался на его месте?

Он не отрывал глаз от отца; тот, кажется, нимало не беспокоился по поводу того, что Кодиак утирал рукавом рубашки кровь.

— Какого дьявола творится, отец? – резко спросил Коди. – Что стряслось? Кто-то что-то капнул тебе на мой счет? Я не понимаю, и Поли не говорит, все как взбесились. Но имей в виду, я отделал его молодчиков, и твоих отделаю тоже, потому что…

Донни затянулся так, что запали щеки, и слушал гневные речи сына. Глядел на шлем его гладких черных волос, на легкую щетину, покрывавшую красивое – как у матери – породистое лицо, на мощный разворот плеч, напряженное тело.

Донни выдохнул ленту дыма.

— Взять его.

Приказ был что выстрел. Коди почему-то обмер. Телохранители отца бросились на него, как псы, так свирепо, что Коди не смог даже ничего противопоставить им, кроме пары ударов. Его быстро свалили с ног, начали бить, пинать так, что загорелись ребра. Коди мог бы закрыться руками, свернуться в клубок, чтобы ему не так часто попадало в живот и под дых, но он все время порывался вскочить и получал все больше и больше.