Западная суть, Восточное начало - Алина Устинова Страница 131

— Вы завораживающе прекрасны.

Она ожидала, что он скажет нечто такое. Пол не первый человек, сделавший ей комплимент в этой жизни, да и за этот вечер. Но почему-то его слова несколько выбили её из колеи, хоть она и не подала виду, стараясь ничего не додумывать. Они вроде привыкли к другому – к недоговариванию. К умалчиванию. К «всё понятно без слов», а тут он так нагло шатает устои. И всё же – случайность, не более. Ничего не происходит, думала она. Ничего и не должно произойти. О чём она?

— В этом платье?

— Нет. То есть да, но… нет. Не совсем. Вы всегда прекрасны. От вас у меня буквально перехватывает дыхание, – он уже пожалел, что сказал последние несколько слов, но было поздно.

В воздухе повисло неловкое молчание. Он смотрел на неё, непонятно чего ожидая, но боясь отстранить взгляд, будто это выдаст его с головой. Она же тепло ему улыбнулась.

— А сейчас-то вы дышите? – Станислава свела всё к шутке, даже не пытаясь как-то оскорбить его чувства. Хотя могла бы устроить танец на его сомнительных комплиментах.

Он кивнул и улыбнулся ей в ответ, тихо благодаря за то, что она тактично выбрала не заметить очевидного.

— Не хотелось бы быть повинной в вашей смерти, – добавила она. Если бы Станислава только знала, как близка к истине, как она в одно мгновение могла стать его погибелью, по крайней мере, на политическом поприще. Нужно было лишь желание.

— Многие не отказались бы стать вашей жертвой, – он снова сначала говорил, а потом думал. Его способность к самоконтролю, которую он тренировал годами, магическим образом испарялась каждый раз, когда он открывал свой рот рядом со Станиславой Филин. – Простите.

В этот раз он не мог не извиниться. И поругаться с самим собой в глубине души за взбалмошное поведение. А она и не обратила на это внимания, её заинтриговало его первое предложение.

— Что, и вы?

Пол усмехнулся и опустил глаза. Не хотел ей ничего говорить, она ведь и сама, должно быть, догадалась. Что его от эшафота отделяет лишь её показная холодность и, наверное, собственная трусость. О наличии которой он и не подозревал, называя её осторожностью.

Подождите, а это в её голосе была надежда, или ему…

— Почему вы делаете из меня какую-то чёрную вдову? Я не безжалостна. Я никого не убивала в своей жизни.

— Вы не можете знать наверняка.

— Что вы имеете в виду? – она немного напряглась.

Он не хотел тревожить её или вводить в заблуждение, но с формулированием мыслей у него сегодня не складывалось.

— Катализатор тоже к чему-то приводит. Сколько всего вы начали, что в конечном итоге привело к чьей-то гибели? Не прямо, но… Косвенно вы могли кого-то убить.

— Косвенно… Косвенно я могла много чего сделать: и империи разрушить, и государства развалить, и народы соединить, и троянского коня создать, – она пожала плечами. – Вы, кстати, тоже.

— Ваше влияние сложно оценить в полной мере, – он продолжил. – В конце концов, разве не вы самая влиятельная женщина планеты?

Ах это. Столь глупое признание заслуг, о котором теперь напоминал ей чуть ли не каждый встречный. Она становилась девушкой с обложки, кто бы мог подумать.

— Так говорит ваш любимый журнал Time, – Станислава повернула голову налево, всматриваясь в горизонт.

— Вы не согласны?

— Это смешно, вы знаете. Они составляют эти списки: самый влиятельный человек, женщина, предприниматель, изобретатель… И вот я тоже в него попала, но что мне это даёт? Я президент самой большой страны в мире, главнокомандующая одной из крупнейших армий, одним приказом я могу превратить город в чистое поле или ядерный пепел, а где-то моё присутствие может помочь завершить конфликт. Это власть, да. Сила. Но собственную жизнь я не контролирую – она расписана моими помощниками, советниками и так далее. Какие единоличные решения я принимаю? Даже эту одежду выбирала не я, лишь согласовывала. Получается, что я лишь образ влиятельности. Самая влиятельная женщина в мире не контролирует свою жизнь. Потому что у меня есть обязательства. А обязательства всегда уменьшают силу.