Западная суть, Восточное начало - Алина Устинова Страница 124

— Как я могу отказаться от такого? Фактически отрываете от сердца, – сарказм. Или нет, она сама не поняла. – Но я вам предложить щенка не могу – у меня у самой только подрастает хаски.

— Я ничего у вас не прошу, – заверил он. В который раз. – Это просто… жест доброй воли.

Или это просто очередной способ загладить вину, которую он так и не перестал чувствовать перед ней. В конце концов, кто в этом разбирается?

— Спасибо, – ей показалось, что это звучало слишком сухо, но добавлять ничего не стала. Хотя и хотела. Сдержанность – лучшее решение.

— Мне лишь в радость.

Их разговор зашёл в тупик. Они оба молчали в трубку, совершенно не в состоянии подобрать какие-либо слова. Станислава, впрочем, особо не церемонясь, решила идти напролом:

— Это всё, зачем вы звонили?

— Нет, – твёрдо сказал он. – Это вообще не то, зачем я вам звонил.

— Тогда…

— Если честно, Станислава, мне просто очень нравится с вами разговаривать. И я подумал, что, может быть, вы тоже не считаете меня таким уж ужасным собеседником.

Филин усмехнулась, ужаснулась, испугалась, растерялась, а потом быстро взяла себя в руки. С такой властью непозволительны колебания. Как, однако, и несвоевременны его признания. Особенно когда она хотела бы сказать то же самое.

Блэквелл пытался лишний раз не дышать – он боялся её ответа, но она не заставила его долго ждать:

— А это важно?

— Вы бы стали разговаривать с неприятным вам человеком?

— Ну, по долгу службы приходится общаться с разыми людьми.

— Намекаете на меня?

— Не знаю, что изучают в канадских школах, но планета всё ещё крутится вокруг Солнца, а не вокруг вас, Пол.

Блэквелл залился смехом: ей в действительности ничего не стоило рассмешить его. Она оставалась самым удивительным и в то же время загадочным открытием его карьеры в большой политике. Самым непредсказуемым.

— Вы знаете, нет ничего стыдного или унизительного в том, что вам снятся кошмары, – внезапно сказал он.

Улыбка тут же сошла с её губ. Паника овладела ей, глаза начали бегать из стороны в сторону, пытаясь понять, откуда он всё знает. Кто ему всё рассказал. Кто дал право в принципе поднимать такие темы.

Она молчала.

— Это вполне естественная реакция, – продолжал он. – Долго длиться не должно.

— Зачем вы мне это говорите? – наконец, спросила Станислава. Очень тихо. Хотела позлиться, но получилось только испугаться.

— Потому что они всегда снятся. Уж я-то знаю.

Он определённо был осведомлён об этом вопросе больше неё. Скорее всего, ему тоже снились кошмары. Может, и не сейчас. Может, когда-то давно. Несколько раз. Снились, а потом исчезали, как будто по своему особенному плану. И он, наверное, искренне хотел ей помочь. Рассказать. Объяснить.

Но почему он решил, что она стыдится этого или считает чем-то плохим? Судил по себе?

— Думаете, я не справлюсь без ваших советов? – получилось резко. Как она и подразумевала.

— Я такого не говорил. Но я могу помочь вам, если вы этого хотите.

Может, она бы и хотела, но не могла принять эту помощь ни при каком раскладе.

— В моём состоянии сейчас нет ничего предосудительного. Но тогда…

— Вы не слабы, Станислава, – оборвал её он, предугадывая дальнейшие выводы.

— Вы даже не моргнули.

— Не сравнивайте. Я уже был в подобных ситуациях. У нас с вами совершенно разный опыт. Вы вели себя очень храбро…