Царствие мне небесное - Вера Богданова Страница 12

Но бабушка не звонит. На ее мобильном закончились деньги, а городской номер отключили за неуплату.

Мешки с мусором я несу в контейнеры у поля. Над помойкой летают вороны. Когда они поднимаются выше и перестают хлопать крыльями, их можно спутать с ястребами.

* * *

Я стою у входа в бизнес-центр. Вообще-то я приехала к психологу, но это место скорее создано для встреч с деловыми партнерами. Люди в костюмах, кафе с одинаковыми меню и фоновой музыкой. Сразу хочется по старой памяти набрать склад в Екатеринбурге и спросить, почему задерживается отгрузка, клиент уже отправил машину, у него горит проект и согласовано гарантийное письмо.

Я долго не могла решиться. Знала, что надо проконсультироваться, но не понимала, где и как искать специалиста. В итоге психолога я нашла на одном из форумов. Прочла пару его статей, посмотрела видео, где он, улыбаясь, рассуждал о неврозах и депрессии, в комментариях к статье терпеливо отвечал на все вопросы, и впечатление сложилось приятное. Его офис был в двух остановках метро от меня, тоже удобно, и я записалась в трехчасовое окно до обеда, когда сын оставался в развивающей группе.

Здание похоже на стеклянный бокс, у двери длинный перечень организаций. Сообщение, которое мне прислали после записи, похоже на пиратскую карту с зашифрованными указаниями и ориентирами. «Перв. вагон из центра, вверх по лестнице нал., в переходе напр., за синее здание, прямо, подъезд 2 БЦ, оф. 524».

Охранник на входе указывает мне путь. Я поднимаюсь на пятый этаж, иду вдоль одинаковых дверей, различных ООО, шоурумов и центров медитации и эпиляции. За дверью 524 небольшая комната, в комнате стол, на столе монитор и клавиатура, за столом секретарь. Она кивает на черные офисные стулья, выстроенные вдоль стены.

Присаживайтесь.

Я присаживаюсь.

Вы к Михаилу Палычу?

Я киваю.

С вас шесть тысяч, говорит она. У нас предоплата. Если можно, наличными, ну, я вам писала.

После оплаты я прохожу в смежную комнату. За ней еще стол – побогаче и без компьютера. Михаил указывает мне на стул, я сажусь. Между комнатой секретаря и кабинетом тонкая перегородка. Сверху, между стеной и потолком, зазор, оттуда пробивается тусклый, по-больничному желтый свет. Слышны щелчки клавиатуры. Если я открою дверь, то встречусь с секретарем взглядом. Я даже смогу дотянуться до сетевого фильтра на ее столе и выключить компьютер.

В Михаиле я еле узнаю психолога из видео: он явно устал, растрепан и не улыбается совсем. Ему не нравится то, что он делает и где он находится, – совсем как мне.

Почему вы пришли?

Мне кажется, у меня депрессия, отвечаю я.

Вы были в терапии ранее?

Нет.

Щелкщелкклацщелк, доносится из желтой щели.

В чем выражается ваша депрессия?

Ну… Я постоянно плачу. У меня недавно умерла бабушка.

Вы были с ней близки?

Я сбивчиво, вкратце описываю свое детство. Его сложно уложить в пять минут. Секретарь за перегородкой вздыхает, и я смущаюсь.

После получасового разговора Михаил направляет меня к психиатру (тут соседний кабинет, говорит он), и я иду в соседний кубик за фанерной стенкой. Женщина-психиатр выписывает мне антидепрессанты, велит прийти через недели две. За ее прием я тоже расплачиваюсь с секретаршей налом.

Я никому не говорю, что была там. Рецепт я выбрасываю. Возможно, зря, но бабушка учила меня не пить таблетки, выписанные людьми, в чьей компетентности я сомневаюсь. Сообщение с зашифрованными указаниями и ориентирами я тоже стираю.