Белый шторм Спасение на Монблане - Мадина Вестчестер Страница 11

Эйвинд взял колокольчик, и его звон смешался со звуком открывающейся двери – в бар вошли новые посетители, принося с собой запах снега и обещание новых историй. Но его история была уже написана – на обгоревшем камине.

Аэропорт Лион-Сент-Экзюпери. Терминал 3. 23:40.

Алехандро ждал багаж у ленты, когда по громкой связи объявили:

— «Mesdames et messieurs, en raison d'une alerte à la bombe…»

Люди засуетились. Кто-то уронил чемодан.

— «¡Mierda!» – он потянулся за рюкзаком – аптечка, письма Луисе, духи…

И тут увидел его.

Высокий блондин в чёрной ветровке «Helly Hansen» стоял у выхода, не двигаясь, будто штормовое предупреждение его не касалось. Их взгляды встретились.

Норвежец.

Тот самый.

Глава 2Тени прошлого

Бильбао, Испания. Район Деусто. 6:30 утра.

(День до отъезда)

Утро в Бильбао начиналось с морского бриза, который пробирался сквозь узкие улочки района Деусто, шевелил занавески на окнах и оставлял солёный налёт на губах. Алехандро Гутьеррес стоял у окна, прислушиваясь к городу, который просыпался – где-то внизу хлопнула дверь пекарни «Otaola», заскрипели тормоза мусоровоза, зазвенели бутылки в баре через улицу. Он закрыл глаза, вдыхая этот знакомый хаос, и вдруг поймал себя на мысли, что запоминает его – звук, запах, ощущение – будто боялся, что больше не услышит.

— «Горы не прощают тех, кто приходит к ним с тяжёлым сердцем», – вспомнил он слова старого баскского проводника, который когда-то водил его в первые походы.

На подоконнике лежал блокнот – потрёпанный, с потускневшей от времени наклейкой «Refugio de Góriz». Он открыл его на последних страницах, где вместо обычных записей о маршрутах и снаряжении были аккуратно пронумерованные письма.

– Дорогая Луиса…

Первое письмо. Для первого дня его отсутствия.

– Если ты читаешь это, значит, я задержался в горах чуть дольше, чем планировал. Не волнуйся – горы, как и люди, иногда проверяют нас на прочность. Но знай: даже если я не вернусь вовремя, я обязательно вернусь. Ты помнишь, как мы с тобой играли в «альпинистов» на диване? Ты тогда сказала, что боишься высоты, но всё равно полезла за мной, потому что «папа не оставит меня». Вот и я не оставлю тебя. Никогда.

Рука дрогнула, и чернильная клякса расплылась по бумаге, как маленькое тёмное облако.

— Опять твои письма?

Голос Кармен прозвучал за спиной резко, но в нём не было злости – только усталость.

— Просто заметки для Луисы, – ответил он, не поднимая глаз.

— На случай чего?

Она резко открыла холодильник, доставая молоко. Бутылка со звоном ударилась о стеклянную полку.

— На случай, если я…

— Если ты что?

Он молча достал из кармана вырезку из «El Mundo» – пожелтевшую от времени. «Трагедия на Монте-Пердидо: два альпиниста погибли, один пропал без вести». В углу газеты – его собственная фотография, сделанная за день до того, как Хавьер, его напарник, сорвался в трещину.

— Ты думаешь, я не знаю, почему ты пишешь эти письма? – голос Кармен дрожал. – Ты готовишься к тому, чтобы не вернуться. Как тогда.

— «Тот, кто боится смерти, уже наполовину мёртв», – прошептал он старую поговорку басков.

— Что?

— Ничего.

Он закрыл блокнот и сунул его в рюкзак, где уже лежали двадцать конвертов – по одному на каждый день его отсутствия.

Луиса тащила его за руку через школьный двор, где пахло мокрым асфальтом и жареным маслом из столовой.