Муза Паганини. Скрипач от дьявола - Сина Беервальд Страница 87

— Тебя выпустили? – спросила она, не веря увиденному.

После двух месяцев разлуки он стоял на пороге, а она не знала, как реагировать. Оцепенение сковало её. Он – её законный муж, она должна была сделать шаг навстречу, но ноги словно вросли в пол.

— Почему мне не сообщили? Врач говорил ещё о шести неделях…

— Для меня это тоже неожиданность, – тихо ответил Пауль с непривычной сдержанностью. – Кажется, там просто бросают жребий. Сказали: «Можешь идти», – и сунули одежду какого-то умершего. Ботинок по размеру не нашлось – все малы. Пришлось босиком…

Он потупился, копошась в карманах.

— Вот документ об освобождении, если не веришь…

Бумага развернулась в его дрожащих пальцах.

— Нет, нет, я верю! – поспешно перебила она, но ясности в мыслях не прибавилось.

— Можно… войти? – робко спросил он.

Такую неуверенность она видела в нём лишь однажды – когда он, жених, впервые переступал порог дома её тётушки.

— Конечно! – ответила она неестественно бодро, будто они снова стали чужими. – Это твой дом.

Но его скованность тронула её.

— Многое изменилось… – сказал он, переступая порог с осторожностью вора.

— Да, многое, – прошептала она, осознавая, что его появление повергает её в смятение.

Перед ней стоял одновременно и тот юноша, в которого она влюбилась, и тот муж, что поднимал на неё руку. Теперь он выглядел другим, но можно ли верить этой перемене?

— Софи… – Он поймал её взгляд. – Я прошу прощения. И надеюсь, что однажды ты сможешь простить. Клянусь, я стану достойным мужем. Этот демон – вино – больше не овладеет мной. Сегодня начинается новая жизнь.

— Я тоже на это надеюсь, – ответила она, чувствуя, как в груди сталкиваются противоречивые волны.

Надежда… и страх – острый, как щепка под ногтем. Сердце, израненное старыми шрамами, теперь хранило в себе ещё одно имя…

— Дети… – Он огляделся. – Их нет?

— Нет, сейчас нет.

Слишком рано объяснять всё.

— Жаль… Я так мечтал их увидеть. Столько хочу исправить…

Он переминался с ноги на ногу, словно не зная, куда деть свои костлявые руки.

— Я уже не верил, что выберусь живым из этой Башни… что снова переступлю этот порог…

— Я делала всё, чтобы тебя освободили. Даже Паганини ходатайствовал перед императором…

Голос её оборвался.

— Думаю, хорошо, что детей нет. Ты можешь помыться, переодеться…

Больше она не сказала ничего. Но он, кажется, понял.

— Они… боятся меня?

Он вытер ладони о брюки.

— Я дрожу от мысли, что могу снова ошибиться. Столько нужно загладить… И я начну сегодня же. Мне лишь бы силы вернуть – смогу снова работать. Помогать тебе в мастерской, проверять уроки у детей…

— Тише, тише, – остановила она. Слишком быстро. – Я же сказала – многое изменилось. Ты не можешь ворваться сюда, как ураган. Нам нужно время.

— А… – Его лицо дрогнуло, будто она ударила его.

Молчание повисло между ними.

— Понимаю, – наконец прошептал он. – Я думал… мы просто вернёмся к тому моменту, где оборвались хорошие дни. Но, видно, не всё так просто…

— Нет, не всё так просто, – подчеркнула она. – И нам придётся поговорить.

— Конечно! Я готов… прямо сейчас.

— Нет, не сейчас, – ответила она, и её смутное состояние полностью соответствовало неопределённости этих слов. В глубине души она не знала, с чего начать, о чём говорить, что лучше забыть, а о чём умолчать. – Пауль, пожалуйста, это непросто: неприятности сыпались на мою голову одна за другой всё это время. Мы всё ещё стоим в прихожей. Может, ты сначала хочешь освежиться и поесть? У меня на плите говяжий бульон.