Муза Паганини. Скрипач от дьявола - Сина Беервальд Страница 83

Но речь шла не о Софи – дети запрокинули головы, уставившись на окно.

— А где твой брат? – спросил один из мальчишек.

— Неважно! – рявкнул вожак. – Он услышит. Ну, давайте! На счёт три! Раз, два, три!

У кого отец дурак, тот и сам, видать, простак! Вам в печь дорога, в жаровню, в Башню, Лишь там вас ждут и мамашу вашу!

Софи решительно шагнула к толпе.

— Заткните свои поганые рты! – крикнула она. – Марш отсюда! Живо! – Она размахивала руками, словно отгоняла докучливых мух. – Вон!

Но дети и не думали расходиться. Напротив, её жесты вызвали у них хохот, и буйство лишь усилилось.

В императора Кекс, Где ваш папа исчез, Вам туда, Скачите, как обезьяны, Мы посмеёмся заранее!

Софи взглянула на окно, где застыла, словно окаменев, её дочь – с выражением ужаса на лице. «До чего же жестоки бывают дети», – с горечью подумала она.

— Прекратите! – крикнула Катерина, но голос её прозвучал беспомощно, почти нелепо. Толпа и не думала расходиться, напротив, скандировала ещё громче.

Такая наглость перехватила у Софи дыхание.

— Убирайтесь, или я вас прогоню! – хрипло выкрикнула она.

В ответ – лишь новый взрыв смеха. Невероятно. Никто не выказывал ей ни капли уважения, особенно студент.

— Ещё одна полоумная! Полюбуйтесь на неё! И бесплатно! Собирайтесь все! – крикнул он в сторону площади Святого Стефана.

В женщине поднялась яростная волна гнева, но в горле стоял ком, который мешал дышать. Голос сорвался, слёзы навернулись на глаза. Напротив распахнулось окно – Анна Рёберг высунулась наружу, за её спиной маячила тень мужа.

— Что там происходит? – крикнула она.

— Ничего! – сдавленно ответила Софи.

«Да, просто сделать вид, что ничего не происходит», – подумала она, лишь бы не объяснять соседке очевидного. Может, детям наскучит, если их игнорировать.

Резко развернувшись, она вошла в дом, захлопнула дверь и глубоко вздохнула. В мастерской её ждал сын – он сидел на табурете, беззвучно рыдая, и только подрагивающие плечи выдавали его страдание. Ей и самой хотелось разрыдаться, но ради сына она должна была держаться. Молча обняв его, Софи прижала его голову к плечу, гладя тёмные волосы, которые над виском слегка вились – совсем как у отца.

— Когда… это… кончится? – спросил он, всхлипывая после каждого слова.

Она подняла голову. Сквозь мелкие стёкла окон она разглядела, что толпа ещё не рассеялась, но стало тише.

— Думаю, они уже успокаиваются и скоро уйдут…

— Нет, я не про это! – всхлипнул Кристиан. – Когда мы перестанем быть мишенью для насмешек?

— Это пройдёт, – пообещала она сыну, хотя сама не видела конца – по крайней мере, сейчас.

— Когда отец вернётся домой, всё изменится.

Кристиан шмыгнул носом, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Дрожь в плечах понемногу утихала, переходя в редкие подёргивания, пока она тихо покачивала его в объятиях. Он повернул к ней лицо – мокрое от слёз, с покрасневшими, опухшими глазами. Вид в который раз заставил её сердце сжаться от боли.

— Знаете что, матушка? Я не хочу, чтобы отец возвращался, – сказал он, и голос его звучал печально, но твёрдо.

— Как? – испуганно переспросила она, хотя должна была признать, что в бессонные ночи и её посещали подобные мысли – страх, что всё начнётся сначала, а то и станет ещё хуже, когда он окажется с ними.