Муза Паганини. Скрипач от дьявола - Сина Беервальд Страница 69

— Ничего бы не изменилось, – тихо произнесла Софи, дабы облегчить муки совести соседки. Она чуть не пошутила: «Зато я стала прекрасной лгуньей», но сдержалась – Катерина бы не выдержала такого признания. Да и трудно было объяснить, почему так долго скрывала она, сколь безмерно пил Пауль. Впрочем, объяснение было просто: то была жалкая попытка удержать лицо, дом от падения. Легче было поддерживать видимость, нежели собственноручно обрушить стены и явить миру горе семьи.

— Неужели тебе вправду поручили копировать скрипку Паганини? – спросил Кристиан. Он сиял от радости, но, казалось, всё ещё не верил.

— Да, маэстро оказал мне эту честь, – отвечала она, привлекая сына к себе, что вызвало ревнивый взор Катерины.

— А почему маэстро пожелал, чтобы скрипку его скопировали? – вопросила соседка. – Казалось бы, столь дивный инструмент должен оставаться единственным в своем роде.

— Для него так и есть, – возразила Софи. – Никто, кроме него, не коснётся этой скрипки. Однако знатные скрипачи часто передают копии своего инструмента ученикам, коих желают особо возвысить.

— Неужели он подразумевает кого-то из нас? – спросила Катерина, и впервые за долгое время голос её прозвучал теплее, чем кусочек льда.

— Не знаю, – ответила Софи. – Он ничего не говорил на сей счёт. Да и необязательно, чтобы копия тут же перешла к другому. Быть может, он сохранит её у себя, чтобы обдумать, кому доверить честь игры на ней.

— Во всяком случае, это наше финансовое спасение, – промолвил Кристиан, и звучало это по-взрослому строго.

— Да… – задумчиво произнесла Софи. – Всё наладится. Всё.

— А виделись ли вы с нашим отцом? – спросил Кристиан, коснувшись самого больного места. Этого вопроса Софи боялась больше всего. Внутренне она содрогнулась, но внешне осталась тверда. Теперь надлежало держаться – ради детей.

— Да, я видела вашего отца. Он не буйствовал и уж точно не уподоблялся дикому зверю. Я говорила с ним, рассказала новости. Он тоскует по вам. Сколько ещё ему придётся оставаться там, сказать не могу, так как врача я не застала, но уверена – скоро он вернётся к нам.

Софи прислушалась к собственным словам. Звучало убедительно, подумала она, и лжи в них не было – если не считать того, что страшные подробности были ею тщательно опущены.

— Рад слышать, – отозвался Кристиан, и голос его звучал странно отрешённо.

— Блажен, кто верует! – вырвалось у Катерины, и она резко отстранилась от соседки. – Я не верю ни во что! Не верю и в то, что копия Гварнери нас спасёт. Всё – обман и ложь!

— Катерина, – укоризненно покачала головой Софи.

— Но так оно и есть! – продолжала дочь. – Не хочу знать никого! Ни милосердного Бога, что опрокинул на нас ушат бед, ни матушки моей – и пусть мне не грозят адом, он уже здесь!

— Катерина, что за речи? – воскликнула Софи. – Не греши!

— А я согрешу! – вскричала Катерина.

— Но сегодня день Воскресения Христова… – растерянно пробормотала соседка. – Победа жизни над смертью. Давайте праздновать…

— Не стану я праздновать! – Катерина ринулась из мастерской и взбежала по лестнице.

Стиснув губы, Кристиан проводил сестру взглядом.

— Честно говоря, и мне не до празднеств, пока отец не вернётся, – сухо проронил он. – Позвольте мне также удалиться в свою комнату.

Софи кивнула, и едва сын скрылся, как она в изнеможении опустилась на табурет.