Муза Паганини. Скрипач от дьявола - Сина Беервальд Страница 33

Чудо, что Траттнерхоф, учитывая слухи, окружавшие Паганини, вообще согласился принять его. Видимо, престиж, который сопровождал артиста, перевесил дурную сторону его славы. Но что, если дом снова окажется в центре скандала из-за пропавшей скрипки и пресса задастся вопросом – почему Траттнерхоф после прошлого скандала разместил у себя гостя, подозреваемого в убийстве?

Внезапно на лестнице послышались шаги. Первым появился паж, за ним – высокая, почти призрачная фигура маэстро в поношенном, но безупречно сшитом фраке. Мерными шагами, своими длинными, почти долговязыми ногами он спускался по ступеням, держа в руках свой узнаваемый, потрёпанный красно-коричневый скрипичный футляр, словно младенца.

Софи замерла. Скрипка была у него! Как это возможно? Тысяча мыслей пронеслась в голове, словно вихрь шестнадцатых нот в престо. Она сделала глубокий реверанс, чувствуя, как дрожат колени.

— Достопочтенный господин Паганини… – У неё перехватило дыхание.

— Давайте отойдём в сторону, – сказал Паганини.

Сердце болезненно колотилось в груди, и на мгновение ей показалось, что она вот-вот задохнётся.

Паганини остановился в углу у портала.

— Послушайте… – начал он приглушённым тоном, и она заставила себя встретиться с ним взглядом, хотя боялась этого. Он выглядел серьёзным, но, если она правильно оценила ситуацию, не был на грани ярости.

— Моя жена была в мастерской… – продолжил он. – Она хотела проверить мастера, потому что волновалась, будет ли моя скрипка готова к концерту. Дверь была открыта, никого не было, моя жена очень, очень рассержена.

— Вы абсолютно правы. Непростительно, что дверь не была заперта, – тихо, почти шёпотом ответила Софи. – Я…

Если бы она могла хотя бы объясниться. В отчаянии она искала нужные слова и смятенно подняла глаза на маэстро. Паганини смотрел прямо в них, удерживая её взгляд, и она почувствовала себя бесконечно беспомощной.

«Неужели я должна поведать ему об этой душераздирающей послеобеденной истории? – мысленно терзалась Софи. – О буйном супруге, что, невзирая на долги и безденежье, ринулся на поиски выпивки, оставив двери дома открытыми? О тщетных поисках детей, о неутихающей тревоге за их участь?»

Нет, это были бы жалкие оправдания, неуместные и бесполезные. Ничто не загладит её оплошности. Она обязана была не бежать от мужа, а запереться в мастерской.

— Приношу глубочайшие извинения, – прошептала она, опустив ресницы. – Поверьте, я сознаю всю тяжесть моего проступка.

Дальнейшие слова были излишни – Софи сама понимала, что никакие заверения не искупят вины. Ведь всё могло обернуться куда хуже. Когда молчание затянулось, она робко подняла взор – и тотчас утонула в его пронзительных глазах. И вновь между ними пробежала та незримая нить, внезапно освободившая её от необходимости объяснений. Душа её обнажилась перед ним против воли, и противиться сему она была не в силах. Её охватило смятение. Как мог сей чужестранец, с которым она едва обменялась парой фраз, о коем ходили столь мрачные слухи, читать её помыслы, словно раскрытую книгу?

Смятение уступило место страху: волна тошноты накатила на неё, голова закружилась так резко, что она едва не потеряла равновесие. Всё вокруг грозило рухнуть, всё было слишком. Ей нужно было уйти.

— Мне нехорошо… – пробормотала она. – Прошу прощения.