Муза Паганини. Скрипач от дьявола - Сина Беервальд Страница 129

— Мне? Да ничего! – испуганно ответила она, чувствуя, как после первого испуга в ней самой закипает злость. Но надо было сдержаться – ни в коем случае нельзя горячиться. Ведь она пришла сюда за ответом.

— Ничего? – Его голос взвизгнул. Он театрально развёл руками, окидывая взглядом гостей. – Это вы называете «ничего»? Вы отвлекаете моих посетителей, они не пьют – вы бьёте по моей выручке!

У неё перехватило дыхание. От Майенхёфера она ждала многого, но это уже переходило все границы. Рядом с ним учитель Линдхорст казался образцом сострадания. Она глубоко вдохнула. «Спокойно», – прошептал внутренний голос.

— Я пришла, чтобы задать вам вопрос.

— Надо же, какая наглость! – фыркнул он. – Если вы насчёт отсрочки платежа – убирайтесь, не тратьте моё время.

— Напротив, – её голос зазвучал твёрже, – завтра же я верну весь долг разом. Да, вы удивлены? Видно, не ждали, что женщина в моём положении ещё на что-то способна. Но я не сдаюсь. И именно поэтому хочу с вами поговорить.

— Говорите, да поживее. У меня гости, их надо вернуть за столы.

— Вчера вечером, – начала она как можно спокойнее, хотя внутри всё дрожало, – здесь были Петер фон Савицкий и его жена…

Майенхёфер замер. Видно было, что он удивлён, что ей это известно.

— Ну и? – нерешительно пробормотал он.

— Мне хотелось бы узнать, не обмолвился ли кто-то из них вечером о мастерской моего покойного мужа…

— Не понимаю. – Он поднял бровь, испепеляя её взглядом.

— Я имею в виду – не проронили ли они чего-то, что могло бы намекнуть на умысел… на поджог. Хотя бы косвенно, намёком, что потом можно было бы…

Она запнулась – глаза Майенхёфера сузились в щёлочки, но она не позволила себе струсить.

— Также мне нужно знать, с кем они пировали, чтобы опросить этих людей.

Он фыркнул, и волосок на его родимом пятне снова затрясся.

— Вы что, из гражданской стражи?

— Мне не до шуток.

— Мне тоже. Они сидели вдвоём, а позже – у стойки, ни с кем не общаясь.

— Неужели ни с кем? – Это казалось странным. Эти двое всегда нуждались в публике, особенно Флорентина. – Даже с вами? – допытывалась она.

— Слушайте, – прошипел Майенхёфер, наклоняясь так близко, что она почувствовала запах перегара, – что у стойки говорят, у стойки и остаётся. Старая традиция.

— А о моём муже вы болтали, как базарная торговка! – вырвалось у неё.

— Не смешите меня. – Губы его растянулись в холодной ухмылке. – Радуйтесь, что дом вам отстроят. А теперь – марш отсюда.

— Вы знаете больше, чем говорите! Почему молчите?

Он шагнул вперёд, толкая её животом, так что она едва удержалась.

— Вон! Или позвать стражу?

— Не утруждайтесь! – Она резко развернулась. Его запах – перегар, табак – вызывал тошноту. Но не только он.

— Искренне соболезную, – бросила она через плечо, ловя его ошарашенный взгляд.

— Это ещё почему?

— Потому что вы жалкий человек. Удивляюсь, как вы вообще смотрите в зеркало, с такой-то совестью – будто в помойной яме копошитесь.

— Вон! – зашипел он. – Пока я вас не вышвырнул.

Она резко отвернулась – и столкнулась с мужчиной в тёмно-синем мундире.

— Господин Хаберляйтнер? – Мир перевернулся. Откуда он здесь в полной форме, да ещё в служебное время?

— Хорошо, что встретил вас.

«Да вот скорее нехорошо», – мелькнуло у неё. Видно, она и правда переусердствовала, даже не взглянув на портье при выходе. Но разве это повод преследовать её досюда?