Акцентор - Вероника Десмонд Страница 96

О боже.

Не прекращая играть на рояле, он лижет, сосет и давит на клитор.

Мои задушенные звуки разносятся по всей оранжерее, бедра неконтролируемо дрожат, когда я пою последнюю сочиненную строчку:

— Шаги дьявола близко, я чувствую страх. Но я знаю его… Я вижу его…

Удовольствие становится слишком сильным. Мои уши заложены, сознание затуманено, а сердце останавливается, когда он вылизывает сильнее. Безжалостнее.

И я кончаю, почти не слыша его стонов, последовавших за грохотом упавшего стула.

Его пальцы больно впиваются в мою кожу, но он компенсирует боль тем, что продолжает лизать меня до тех пор, пока я не начинаю рыдать и умолять его остановиться.

Сменив язык на пальцы, он поднимает голову, дергает меня ближе и поднимается поцелуями вдоль моих тазовых костей, живота, бешено вздымающейся груди, пока я совершенно далека от реальности. Поэтому, когда он сжимает мое горло, приподнимая меня к нему, я не сразу осознаю его действий.

Его губы скользят по моим искусанным губам, он слизывает каплю крови, а затем глубоко проникает в мой рот. Острый аромат моего возбуждения вперемешку с металлическим привкусом взрывается на языке, и он хрипит:

— Мой прекрасный ангел… – Все еще держа меня в крепком захвате, он вновь глубоко проникает в меня двумя пальцами, а затем приставляет их к моему рту. – Открой.

Я качаю головой.

— Открой рот, Элеонор, – его голос мрачнеет, а карие глаза горят так ярко и маниакально, что у меня сбивается дыхание. – Этот десерт – мое любимое блюдо.

Черт возьми.

Приоткрыв губы, я позволяю его пальцам ворваться в мой рот и облизываю их, чувствуя свои соки.

Это… слишком.

— Хорошая девочка. А теперь… – неожиданно он забирается на рояль так, что он возвышается надо мной, а его колени находятся по обе стороны от моей головы, затем он расстегивает джинсы, и мой пульс подскакивает.

Он ведь не… Боже…

По всему моему телу ползет жар, когда он вытаскивает свой член – огромный и настолько твердый, что мне хочется отшатнуться.

Нежное прикосновение пальцев к моей щеке, и его сумасшедшая улыбка:

— Теперь, ангел, мы будем делать то, что нравится мне.

Мое сердце разрывается от безумной порции адреналина, когда я чувствую, как он усиливает хватку на моем горле. Мои ногти впиваются в его кожу, но безумного монстра это не заботит. Даже близко нет.

— Ты…

— Элеонор, успокойся, – он склоняет голову, как псих. Черт, и улыбается, как псих. А затем шлепает увесистым членом по моим дрожащим губам. Он толстый, с выделяющимися венами и действительно огромный. Я могу вывихнуть себе челюсть. – Не притворяйся, что ты не хочешь попробовать мой член, и что твоя киска не течет сильнее, чем когда-либо.

Я ловлю остатки воздуха, с ужасом ощущая, как между ног собирается влага. Он прав. Вся ситуация действует на меня, как катализатор. Моя кожа нагревается, когда я снова опускаю взгляд ниже.

Нет сомнений, что мне будет ужасно больно не только когда он меня трахнет, но и если я возьму его член в рот, потому что он вряд ли влезет даже на пару дюймов.

Кто-нибудь когда-нибудь умирал от фелляции?

— Открой, – приказывает он. Я зажмуриваюсь, когда капли предэякулята попадают на мой язык, он не прекращает водить своим членом.

Мои познания в минете до печального скудны, но я хочу сделать с ним то же самое. Я хочу свести его с ума. Безумие? Но что означает безумие, если не монстр передо мной?