Я. Тебя. Сломаю - Ольга Дашкова Страница 91

Стук каблуков в коридоре заставляет меня обернуться. У меня сердце в пятки уходит, когда я вижу стремительно приближающуюся фигуру.

Хадидже-ханым.

Мать Амира врывается в коридор, как ураган в черном платье. Глаза покраснели от слез, лицо искажено горем и яростью. За ней семенят две подруги – тетки или кузины, я не помню, – они что-то бормочут на турецком, пытаясь ее успокоить.

Но Хадидже не слышит ничего, кроме собственной боли.

— ТЫ! – кричит она, целясь в меня, как в мишень. – Это все ты! Ты и твоя проклятая гордость!

Выпрямляюсь и встречаю ее яростный взгляд. Внутри все сжимается от чувства вины – она права, это моя вина, – но я не позволю себе сломаться. Не сейчас.

— Хадидже-ханым…

— ЗАТКНИСЬ! – ее голос срывается на визг. – Мой сын умирает из-за тебя! Он лежит там с пулей в груди, потому что ты не можешь сидеть дома, как нормальная жена!

Женщина подлетает ко мне вплотную, ее лицо искажено от ненависти.

— Ты думала, что можешь играть с ним? Убегать, как избалованная девчонка? А теперь моего сына, возможно, убьют из-за твоих капризов!

Каждое слово бьет наотмашь, но я не отступаю. Да, я виновата. Да, если бы я не сбежала от Мурата, не пошла бы одна на набережную, этого бы не случилось.

Но я не позволю ей растоптать меня.

— Прекратите, – мой голос звучит ровно, хотя внутри все пылает. – Приберегите свои истерики для другого случая.

Хадидже открывает рот от удивления – видимо, она не ожидала, что я буду сопротивляться.

— Как ты смеешь?!

— Смею, – делаю шаг навстречу, глядя ей прямо в глаза. – И я не позволю Амиру умереть. Ни сегодня, ни завтра. Он выживет, потому что он Амир Демир. А ваши вопли ему сейчас не нужны.

— Лучше бы ты умерла! – кричит она, срываясь на рыдания. – Эта пуля предназначалась тебе! Тебя должны были убить, а не моего мальчика!

Эта пуля предназначалась тебе.

Эта фраза падает, как камень в стоячую воду, и расходится кругами в моем сознании. Я замираю, вглядываясь в ее лицо.

Откуда она знает?

Откуда Хадидже-ханым знает, что пуля предназначалась мне, а не Амиру? На складе, кроме похитителей, меня и Амира, никого не было. Охрана оставалась снаружи и не могла видеть, что именно происходило внутри. Она ворвалась туда после выстрела.

Никто не мог рассказать ей, как именно ее сын получил пулю.

— Откуда вы это знаете? – спрашиваю тихо, но мой голос режет тишину коридора, как нож.

Хадидже моргает, словно очнувшись от транса.

— Что… что ты имеешь в виду?

— Откуда вы знаете, что пуля предназначалась мне? – повторяю, внимательно наблюдая за ее реакцией. – Кто вам сказал, что Амир заслонил меня собой?

Секундная пауза, мелькание глаз. Она ищет слова, ищет объяснение.

— Керем… Керем мне сказал…

— Керема не было на складе, – перебиваю. – Он приехал в больницу позже нас. И вообще, когда в этом доме женщинам рассказывали подробности мужских дел?

Поворачиваюсь, ища глазами Керема. Он стоит у стены, прислонившись к ней плечом, и молча наблюдает за нашей перепалкой. В его глазах читается что-то, чего я не могу понять. Усталость? Удивление? Или осознание того, о чем он не хочет говорить?

— Керем, – обращаюсь я к нему. – Ты рассказывал матери, что именно произошло на складе?

Он пожимает плечами, но в его позе чувствуется напряжение.

— Я рассказал только то, что знаю. Амира подстрелили, когда он пытался тебя спасти.