Птица, влюбленная в клетку - Рукие Идели Страница 90

Но это было бесполезно – дождь тяжелыми каплями бил по моему телу.

Я отдалась ему – этому мужчине, в объятиях которого узнала, что такое любовь. Мужчине, однажды оставившему меня одну в тупике, из которого было не выбраться. Сейчас его сердце стучало так близко, что мне казалось, будто оно стучало между моих ребер.

Я медленно положила ладонь ему на грудь, и когда почувствовала пульс под пальцами, страх начал отступать.

Это сердце… мое?

Вдруг за спиной послышались торопливые шаги и затем голос Йигита:

— Брат, вы в порядке? Принести зонт?

Из-за дождя я едва разобрала слова – он, похоже, не понимал, что мы делаем.

— Нет, – ответил Каран. – Иди в дом, не мокни.

— Ладно.

Каран поцеловал меня в волосы. Я почувствовала, как его руки чуть сжались у меня на талии.

— Если хочешь, я могу стоять так часами, – прошептал он. – Но ты вся промокла. Простудишься.

Он немного отстранился и посмотрел мне в глаза:

— Может, пообнимаемся в доме? – мягко спросил он.

Я улыбнулась.

Не отпуская его, я прижалась носом к груди и, почувствовав аромат парфюма, сделала глубокий вдох. Его руки все еще были на моей талии. Мы встретились взглядами.

— Ты не Бутимар, – сказала я.

Он удивленно приподнял брови, видимо, не ожидал услышать эти слова сейчас. Чтобы он расслышал меня сквозь шум дождя, я сказала громче:

— Перед тобой – не океан, который не знает о твоей жажде!

Я взглянула на капли, стекавшие по его лицу. Казалось, что Каран плачет. Я с трудом сглотнула.

Его губы чуть приоткрылись.

— Ляль, – прошептал он.

И как каждый раз, когда он произносил мое имя таким голосом, сердце начинало бешено стучать.

— Так ты поэтому?.. – спросил он, а затем улыбнулся, и его руки сжались сильнее. – Я на все согласен. Но думай не обо мне, а о себе, – сказал, прижав губы к моему лбу.

Я схватила его за руки, крепко стиснув рукава рубашки.

— Я поэтому тебе это и говорю – потому что думаю о себе!

Не отрывая губ от моего лба, он поцеловал меня еще несколько раз.

— Да, я все еще помню, что ты со мной сделал. Но ты – не та птица, что погибает у воды от жажды! – Мои ногти впились в его предплечья. – Скажи, что ты не эта птица! Скажи же!

Он посмотрел мне в глаза. На его лице светилась улыбка. Чем сильнее я сжимала его руки, тем шире она становилась. Каран аккуратно заправил прядь прилипших к моей щеке волос за ухо.

— После разговора с тобой я не мог нормально идти, – начал он. – Ты сказала, что попробуешь, но голос внутри меня все твердил, что это невозможно. И вот теперь ты стоишь передо мной и говоришь, что моя судьба – не пережить то же, что пережил Бутимар.

Он улыбнулся так, будто я подарила ему весь мир.

— Ты сводишь меня с ума, Ляль.

Я еще немного приблизилась к нему.

— Я готов на все, что идет от тебя, моя прекрасная роза. И я благодарю тебя. Благодарю за то, что у тебя настолько прекрасное сердце, что ты не оставляешь меня наедине с собственной безысходностью.

Слезы, катившиеся по моим щекам, в этот раз не были дождем. Их вызвала его улыбка.

Пару секунд я просто смотрела в его глаза. Понял ли он, что я хотела сказать? Смогла ли я объяснить? Не знаю. Но мне было известно только одно – каждый раз, когда он улыбается, в моей груди расцветают цветы. И еще я понимала: за этот прекрасный сад придется чем-то пожертвовать.