На горизонте – твоя любовь - Нетта Хайд Страница 89

Я медленно направляюсь к шезлонгу и удобно устраиваюсь на одном из них, стараясь выглядеть непринужденно и сдерживая порыв обернуться и посмотреть на него. Не нужно. Я и так знаю, что он там. Его присутствие обволакивает меня, даже не касаясь физически.

Он занимает место через одно от меня, как будто старается поддерживать этот баланс между дистанцией и близостью. Я внутренне напрягаюсь, неуверенно перевожу дыхание, каждый звук его движений, его спокойное, но тяжелое дыхание – все это словно магниты, тянущие меня в его сторону, но я упрямо сдерживаюсь.

— Как нога? —спрашивает он, громко вздохнув.

— Лучше. Спасибо, – отвечаю почти автоматически, не отводя взгляда от горизонта.

Я бы солгала, если бы сказала, что действительно думала о своей ноге. Нет, я о ней забыла, стоило мне оказаться здесь. Как будто рядом с ним боль перестает существовать.

Молчание. Оно висит между нами, как натянутая нить, готовая вот-вот порваться. Он ничего не говорит. Я не выдерживаю и медленно поворачиваю голову, рассматривая его лицо. Оно кажется таким спокойным, расслабленным, словно он спит.

— Тея, у меня скоро дыра в лице появится, – с его губ срывается усмешка. Неужели я настолько долго следила за ним, что он ощутил это сквозь закрытые глаза?

— Может, я именно этого и добиваюсь, – шепчу я. – Может, мне удастся испепелить тебя взглядом, чтобы ты, наконец, исчез из моей жизни. Навсегда.

Его лицо остается таким же спокойным, но я замечаю, как напрягаются его губы.

— Тея, я держу свое слово. Обещание «не приближаться» действует с того момента, как я вышел из твоей комнаты. Так что расслабься. Я отвязался от тебя.

— Прекрасно, – мой голос звучит твердо, хотя внутри все кричит иначе.

— Согласен, – с легкой насмешкой отвечает он.

«Согласен?! В смысле, черт возьми, согласен?»

Ладно.

Глупышка Тея добилась своего и должна быть счастлива, но я ни хрена не ощущаю этого счастья.

Я продолжаю ворочаться в прострации еще около получаса и снова поворачиваю голову вправо. Его идеальные скулы с легкой щетиной, прямой нос, губы – каждый штрих так горячо знаком. Во мне разгорается желание подойти, прикоснуться, лечь на его грудь, сложив руки так, чтобы созерцать его в этом мирном состоянии сна.

Как бы я ни злилась на него, ни желала изгнать его из своей жизни, мое дурацкоесердце упорно отказывается подчиниться, выбивая бешеный ритм каждый раз, когда он рядом.

Опустив взгляд на его руки, я замечаю мурашки на коже. Он замерз. На нем только шорты и тонкая футболка, а на улице прохладно. Неужели он не мог взять с собой одеяло… А если он заболеет после ночного заплыва?

И вот я уже стою рядом с ним, снимаю с плеч плед и аккуратно накрываю его им. Пальцами касаюсь неровного края ткани, желая укрыть его замерзшие руки, но в этот момент его глаза неожиданно открываются.

Он хватает меня за запястье и тянет к себе, воплощая в жизнь то желание, о котором я думала всего минуту назад. Теперь я лежу на его груди, смотрю в темные, бездонные, обессиленные, но такие родные глаза.

Его хватка не болезненная, но крепкая, теплая и до боли необходимая. Его взгляд подобен прожектору, который пытается прочитать не только мои мысли, но и вытянуть то, что я тщательно скрываю внутри себя.

Мои мысли путаются. Включается тревожный сигнал сбоя, когда он, серьезно и почти требовательно, спрашивает: