Карбоновое сердце - Марьяна Куприянова Страница 89

— И как это мне удалось тебя заполучить, Гектор Соулрайд? – с прищуром спрашиваю я, а самой хочется смеяться и плакать одновременно.

Тело в эйфории, в голове – бардак. Вместо ответа самый сексуальный пилот Гранж Пул Драйв стискивает меня так, что на волосатых руках вздуваются вены. И посмеивается. О, этот сиплый смех. Кого угодно он может вывести из душевного равновесия.

— Знаешь, я начинаю понимать, почему Уотербери обожает тебя, – призналась я.

— Уотербери и тебя любит, – отозвался Гектор, – ты спасла детей из огня, сама чуть не сгорела, – тут он стал серьезным и провел ладонью по моим волосам.

— Что такое?

— Переживал за тебя.

— Мы даже знакомы не были.

— Не имеет значения. Я волновался, и все тут.

— При этом был убежден, что я тебя не перевариваю?

— И оттого еще чаще думал о тебе.

— Обними меня.

Сели, прижались друг к другу. Будто через минуту расстаемся навсегда.

— Мы спали в одной постели? – уточнила я.

— Ну-у… – шкодливым тоном протянул Гектор, – вообще-то, да. И знаешь что?

— Не нравится мне эта интонация.

— Я обнимал тебя, пока ты спала. Столько, сколько хотел.

— И больше ничего?

— Возможно.

Мы засмеялись.

— Так что, они действительно удивились? – спросила я, чувствуя себя школьником, совершившим невероятно веселую пакость.

Соулрайд с задором стал пересказывать диалог с моими друзьями из тату-салона. Я хохотала как умалишенная, даже скулы заболели, а в щеках, кажется, накачались мышцы. Гектор обнаружил в себе нетривиальное чувство юмора. Когда он улыбался, воздух вокруг становился искрящимся и плотным.

— Я уже стал твоим любимым гонщиком или еще нет? – с мальчишеским бахвальством спросил за завтраком восемьдесят пятый. – Будешь за меня болеть на чемпионате Дарта Хауэлла?

— Посмотрим, – я мечтательно вскинула брови, – если Хартингтон меня не уведет…

— От меня никто тебя не уведет. Можешь забыть об этом.

— Кстати, за что его так не любят?

— Он неплохой гонщик, хотя бывает невыносим. Недолюбливают в целом его семейку. Его отец, Брюс…

— Я с ними знакома, – перебила я.

— Это я уже понял. Так вот, отец Билла – богатый человек, как ты знаешь.

— А дома на стенах всякое дерьмо висит.

— Например?

— Джексон Поллок, представляешь. Какая безвкусица.

— Заметил, нравится тебе меня перебивать.

— Не то слово, – рассмеялась я и чуть не подавилась чаем. – Так что там с Брюсом?

— Откуда у него большие деньги, догадываешься?

— Ха. Да это просто: тотализатор.

— Верно. Он вместе с еще парой человек – они больше не живут в Уотербери – искусственно создавали условия для денежных махинаций. И неплохо зарабатывали. Правда, это было до того, как я пришел в гонки. Но еще не будучи пилотом, я уже был завсегдатаем на Гранж Пул Драйв. И все мы помним, как эта шайка спевшихся хитрецов попалась на грязных делишках. Как откупилась. Те двое благоразумно уехали из города. Хартингтоны остались. Годы прошли, а осадок все еще першит в горле. Но теперь за ними следят и подобного не допустят. К тому же… они жуткие зануды. Брезгливые и чопорные. Кичатся своим положением, воротят нос от небогатых, но достойных людей. А таких в Уотербери много.

— О, об этом можешь не рассказывать, дома я у них побывала.

— А говорила, с Биллом у вас было несерьезно.

— Не упустишь момента съязвить!