Я. Тебя. Сломаю - Ольга Дашкова Страница 87

Телефон вибрирует – сообщение с неизвестного номера.

«Склад на улице Акбюк, 47. Один. Без оружия. Деньги в спортивной сумке. Через час. Опоздаешь – заберешь труп».

Через час. Этого времени достаточно, чтобы добраться туда и осмотреться. Но недостаточно, чтобы организовать полноценную операцию.

Они умны, эти ублюдки. Но не настолько, как им кажется.

Набираю Тарика.

— Склад на Акбюке, 47. Окружить, но издалека. Снайперы на соседних зданиях. Я иду один, но хочу знать, что у меня есть поддержка.

— Понял. Деньги подготовить?

— Готовься. Но если придется стрелять – стреляй на поражение. Никто из них не должен выйти оттуда живым.

Кроме Элиф. Она должна выйти оттуда живой и невредимой. Иначе весь Стамбул утонет в крови.

Глава 36

Грубые руки так туго затягивают повязку на глазах, что ткань врезается в кожу. Мир погружается в непроглядную тьму.

Руки связывают за спиной веревкой, она жжет запястья. Сердце колотится так бешено, что кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Накатывает паника, но я заставляю себя дышать через нос, медленно и размеренно.

Не паникуй. Думай. Выживи.

Меня толкают вперед, спотыкаюсь о что-то твердое – порог машины. Падаю на заднее сиденье, кожа холодная и пахнет табаком. Женщина садится рядом, я чувствую, как сиденье прогибается под ее весом.

— Даже не думай кричать, – шипит она. – Здесь тебя никто не услышит.

Двигатель заводится с натужным воем, машина трогается с места. Пытаюсь сориентироваться по звукам: шум улиц, сигналы других автомобилей, голоса прохожих. Но постепенно городской гул стихает, остается только монотонное урчание мотора и скрип подвески на неровной дороге.

Куда они меня везут? Сколько времени прошло – час? Два? В темноте время течет по-особенному, минуты тянутся, как резина.

Пытаюсь пошевелить руками, чтобы проверить, не ослабли ли узлы. Веревка впивается в кожу, оставляя жгучие следы, но держит крепко. Тот, кто меня связал, знает свое дело.

— Вы совершаете огромную ошибку.

— Заткнись, – равнодушно бросает она. – Прибереги слюни на потом.

Но я не могу молчать. Не могу просто сидеть и ждать, пока решат мою судьбу.

— Вы… вы не понимаете. Амир… он не такой, как вы думаете. Он не простит. Он найдет нас, и тогда…

— Тогда что? – женщина поворачивается ко мне, чувствую ее взгляд сквозь повязку. – Он убьет нас? Мы это знаем. Но знаешь что, малышка? Есть вещи поважнее жизни. Например, справедливость.

В ее голосе звучит что-то такое, что заставляет меня замереть. Не просто злость или жажда мести. Боль. Глубокая, застарелая боль, которая превратилась в ненависть.

— Кого он убил? – шепчу я. – Кого вы потеряли?

Тишина. Только рокот двигателя и шорох шин по асфальту. Потом она отвечает, и в ее голосе столько горечи, что у меня сжимается сердце:

— Моего сына. Эрена. Ему было двадцать два.

Эрен. Имя ничего мне не говорит, но понимаю – для этой женщины оно значило все.

— Он работал в порту, – продолжает она, голос становится тише, но не менее жестким. – Простой грузчик. Честный парень. А потом ваш муж решил, что кто-то ворует его товар. И знаешь, что он сделал? Выбрал нескольких рабочих наугад. Для примера.

Желудок сжимается. Я знаю метод Амира. Жестокий, но эффективный – напугать всех, чтобы никто больше не посмел красть.

— Эрена повесили на кране, – шепчет женщина, и в ее голосе звучат невысохшие слезы. – На глазах у всех рабочих. Чтобы знали, что бывает с ворами. А он даже не воровал. Просто не повезло.