Айви на Фестивале магии. Восточная академия - Мстислава Черная Страница 87

Выражение лица у Чарена, и без того мрачное, становится ещё мрачнее.

Хотя я не знаю, что за кругляш передал дознаватель, вряд ли ошибусь, если предположу, что это нечто вроде пайцзы, древнекитайской верительной бирки, удостоверявшей передачу полномочий.

— Чар, ты ведь знаешь, что я справлюсь? — Дознаватель хлопает Чарена по плечу, поворачивается ко мне. — Фырь, пожалуй, я предложу тебе нечто лучшее, чем кристалл.

— Мр-ру?

— Составишь мне компанию?

Почесав передней левой лапой нос, Фырька перепрыгивает от меня к дознавателю, оглядывается и, фыркнув на прощание, исчезает в тумане, дознаватель — вместе с ней.

Оказывается, не так уж и хорошо я знаю свою питомицу. Я была уверена, что она откажется выслеживать хтонь-убийцу, а она решила то ли понаблюдать за боем из укрытия, то ли вовсе участвовать.

Мы с Чареном остаемся вдвоём. Он, кажется, ещё бледнее, чем был.

— К целителям? — коротко предлагаю я.

— Излишне. Я…

Не дожидаясь окончания фразы, я крепко беру его под локоть:

— Чарен…

— Настолько плохо выгляжу? — Он приподнимает уголки губ в намёке на улыбку, освободиться от моего захвата не пытается, наоборот, сдаётся.

Однако прежде чем я успеваю поймать нисходящий поток энергии, с которым мы прыгнем в лечебный корпус, Чарен увлекает меня в довольно неприятный каскадный, текущий сквозьслои астрала рывками.

Мы выныриваем рядом с Чёрной башней, и Чарен, тяжело выдохнув, делает ещё один прыжок, и снова не в лечебный корпус. Мы оказываемся в просторной комнате. Мшисто-болотный интерьер в сочетании с белоснежными мягкими креслами почти что царский. Добавить бронзу, позолоту — и комната будет достойна если не короля, то принца.

Чарен отпускает меня, опирается на спинку стула, обходит ширму и падает на кровать поверх покрывала.

Так это его комната?

— Знаешь, Чар, да, ты выглядишь плохо.

— В верхнем ящике комода, слева, лекарства.

Я противница самолечения…

Выдвинув ящик, невольно отмечаю порядок в вещах. Лекарства, видимо, убраны в довольно внушительный ларец. Я приподнимаю крышку, заглядываю — действительно, целая коллекция пузырьков с эликсирами.

Я приношу Чарену ларец целиком.

— Всё же… Почему ты отказываешься от помощи целителей, Чар?

— Потому что целители не помогут мне так, как поможет настойка на жемчужине воплощённого света, — хмыкает он.

Что?!

Бесценный эликсир хранится вот так просто, в верхнем ящике? Не в тайнике, не в сейфе за семью печатями…

Я осторожно перебираю флаконы, выбираю матово-чёрный, закрытый толстой пробкой — настойка может храниться только в непроницаемом для света стекле.

Чарен, зашипев, стягивает порванный камзол.

— Подожди, я помогу.

Он забирает у меня из рук флакон, сам выдёргивает пробку и залпом выпивает содержимое.

От флакона слабо пахнет грозой.

Я забираю камзол, забираю пустую склянку, слышу, как Чарен зевает. Когда я оборачиваюсь, он уже лежит на подушке, глаза закрыты. Учитывая, что бесценный эликсир должен прежде всего действовать на энергетические центры организма, неудивительно, что Чар заснул.

А мне что делать?

Оставлять порезы то ли от когтей, то ли от зубов хтони-убийцы необработанными точно нельзя.

Я присаживаюсь на край кровати и пуговица за пуговицей начинаю расстёгивать на Чарене рубашку.

Глава 47

Тёмно-красный росчерк глубокой царапины заканчивается под ключицей. Я сдвигаю ставший бурым, уже засохший рукав, прикидывая, как лучше добраться до следов когтей на плече. Разрезать ножом? Лучше бы ножницами, но ножниц нет, а стянуть ткань не разрезая у меня не получится. А если… Я щёлкаю пальцами, и между подушечками большого и указательного серым светом наливается перечёркнутая тройная спираль. Едва я касаюсь руной рукава, ткань начинает расползаться, будто промокшая бумага.