Невеста для инквизитора - Маша Ловыгина Страница 82

— Там, в лесу, — начала она, — я... — Опустив голову, она всхлипнула и снова повторила: — Я не хотела... Что теперь со мной будет? Не понимаю, как это получилось... Как это все возможно!

Мужчина поднес ладонь к ее запястьям и вопросительно посмотрел на нее. Затем, не встретив сопротивления, стал развязывать крепко стянутые веревки. Верушка следила за его движениями и за тем, с какой осторожностью он прикасается к ней.

Ее враг, от которого следовало бежать. И которого она еще совсем недавно могла уничтожить вместе с другими ведьмами...

— Я не враг тебе, — произнес мужчина и погладил оставшийся от веревки след.

Его прикосновение оказалось мягким, почти нежным, и Верушка вновь с трудом перевела дыхание, борясь с охватившим ее волнением. Словно почувствовав это, Главный Инквизитор Родняны поднял на нее воспаленные глаза:

— Ты помнишь все, что с тобой произошло?

Она задумалась, а потом, ни слова не говоря, кивнула. Глаза ее наполнились слезами, и уже через мгновение горячие соленые капли потекли по лицу.

— Тише, тише, не плачь... — Мужчина потянул ее к себе, а когда она, не удержавшись на корточках, практически упала в его объятия, прижал ее голову к своему плечу.

— Это я их убила?! — Ее тело сотрясла крупная дрожь.

— Давай не будем сейчас говорить об этом?

— Я только хотела, чтобы они не делали того, что нельзя исправить... А получается, что сама... господи, как же мне со всем этим жить?.. И разве это жизнь?

— Послушай... — Климентий Парр провел ладонью по ее волосам, — есть вещи, которые вот так просто в двух словах не расскажешь. Я хочу, чтобы ты отдохнула и... - он зашипел от болезненного спазма.

Верушка подняла руку и, не глядя, коснулась сначала кончика его носа, а затем лба. Его ресницы щекотали ее ладонь, а она уже проваливалась в его боль, наматывая ее на кулак, как клубок шерстяных ниток.

— Я вижу... - ахнула она.

— Не надо! — он накрыл ее руку своей. — Там нет ничего интересного. Все, что тебе сейчас нужно, это горячий душ, стакан молока и сон. И мне тоже.

— Стакан молока? — растерялась Верушка.

Главный Инквизитор тихо рассмеялся.

— Да, мы просто выпьем молока. Как в детстве. Только у меня нет клубничного варенья.

— Нет, — она покачала головой. — У вас и молока-то нет...

В ванной комнате Верушка долго разглядывала свое отражение в зеркале и следила за перемещениями Климентия по квартире. Вот он остановился у окна. Затем открыл холодильник, чтобы убедиться в ее правоте. Достал еще одно покрывало и бросил его в кресло неподалеку от кровати. Снова подошел к окну... Она не могла объяснить, как это возможно, находясь в другом помещении за закрытыми дверями, знать, что делает другой человек. Но ее подсознание так ярко рисовало все эти картинки, что хотелось убедиться в том, что это не игра воображения.

Верушка проверила замок на двери, но не испытала никакого страха.

— Безопасность, — прошептала она, перекатывая каждый звук на языке. Что-то внутри нее успокоилось и свернулось калачиком. Верушка включила воду и стянула с себя испорченную одежду.

Бросив еще один взгляд в зеркало, приложила руку к груди. Сердце толкнулось навстречу, и по телу разлилось тепло.

Она открыла первый попавшийся ей флакон с мужским гелем и вдохнула горьковатый аромат.

Сильными струями вода из душа била по ее плечам, вызывая онемение и долгожданную истому. Верушке казалось, что вся она превратилась в этот стремительный поток, в котором не хотелось думать. Ей нужно было забыться, отрешиться от всего, что произошло. В ней больше не было страха. Он улетучился вместе с грязной водой.