Конгруэнт - Вероника Десмонд Страница 80

Он брал меня каждый день на протяжении недели. Даже в дни, когда он возвращался в Лондон, вырывал из меня оргазм по видеосвязи, пока его рука ласкала внушительный член.

Это сводило с ума. Больше, чем то, что меня хотели убить за увиденное.

Однако я не могла дальше жить в этом доме: он вызывал во мне тревогу до дрожи и словно постепенно стирал меня, лишая собственной сути.

Однажды я спросила его, что он собирается со всем этим делать.

Сидя у камина рядом с его чертовыми гончими, желающими выгрызть мне горло, я смотрела, как Чон медленно переворачивает страницу моей любимой пьесы. Он поднял взгляд – предельно спокойный и отрешенный, как у человека, привыкшего смотреть на чужую боль.

Его голос прозвучал тихо, почти ласково, но от этой ровной интонации мне стало не по себе:

— Мне нужно время, чтобы разобраться. А до тех пор ты останешься здесь.

Я стала пленницей.

Его новой проклятой собакой.

Черный доберман Имо ткнулся хозяину в ладонь, и тот машинально погладил его за ухом – тем же жестом, каким раньше гладил мои волосы.

Я знала: все, кто попадает на его орбиту, оказываются в его дьявольской ловушке. Очарованы его ледяной вежливостью. Зависимы от его мимолетного внимания.

Он был опасен и с присущим ему безупречным звериным хладнокровием.

И все же, несмотря на страх и привычную на языке горечь, мне нестерпимо хотелось дотронуться до него. Заставить его снова посмотреть на меня – так, будто я для него что-то значу.

То, что он со мной делал, не поддавалось объяснению.

И это перерастало в нечто гораздо большее, чем разрушительная зависимость.

В одну из ночей я просыпаюсь и кричу от кошмара, в котором незнакомый человек в капюшоне ставит меня на колени и стреляет мне в голову, а затем мое тело падает с высоты.

Сбивчивое дыхание превращается в муку. Я громко кашляю, шаря рукой по прикроватной тумбе, чтобы найти ингалятор. Впустив лекарство в легкие, перевожу остекленевший взгляд на собаку.

Рэд лежит на полу, положив морду на сильные лапы, и не сводит с меня своих чересчур внимательных темных глаз.

По моей спине стекает холодный пот. Подогнув под себя колени, я хриплю:

— Не надо так смотреть. Ты мне все равно не нравишься, чудовище.

Он пренебрежительно фыркает, будто понимает все, что ему говорят.

— Я ненавижу твоего хозяина. Но ты по нему скучаешь, не так ли? – Фраза «я тоже» вертится на языке, но мне удается проглотить ее прежде, чем я говорю вслух грех.

Чона не было уже три дня. В доме стало слишком тихо – даже гончие не подавали голос.

Тишина звенит в ушах, и я вдруг понимаю, что если останусь, то мой разум свихнется окончательно. О, Чон будет очень недоволен.

Но знаете что? К черту его!

Я вздрагиваю, когда вижу звонок с неизвестного номера.

— Где мои деньги, Ашборн?

Бен.

— Я переведу тебе две тысячи завтра.

Он смеется.

— О нет, дорогая. Этих жалких денег будет недостаточно. На днях я беседовал с твоей тетей, и она поведала мне… очень интересную историю. – Я чувствую, как кровь стынет в жилах. Мог ли он следить за мной? Конечно, мог. – Теперь тебя трахает миллиардер, не так ли? Поэтому мы начнем с миллиона.

Несколько секунд я осознаю сказанное.

— Ты спятил? – рычу я. – Я не смогу достать миллион фунтов, ты, чертов кретин.

Злость бьет меня в живот. Я сбрасываю звонок.