Мои две половинки 2 - Анна Есина Страница 8

Я залезла на свою территорию по центру. Илья сполз ниже и приподнял руку, приглашая на свою грудь. Легла лицом к Ромке и получила ярчайшую ухмылку.

— Хочешь сказать, это ты её такой сделал? — спросила без сочувствия.

Возможно, некой части меня была понятна израненная сущность этой женщины. Не понаслышке знаю, каким малоприятным типом может быть Илья и что сильнее всего его заводит психологическое насилие. Он любит ломать не тело, куда приятнее ему перекраивать само нутро. Разница между мной и Алиной в том, что у меня есть Ромка. Светлый, чистый, золотой человечек, который может занежить так, что всё дурное забудется на триста лет вперёд.

— Отчасти да, — после недолгих раздумий ответил Илья.

Не слишком исчерпывающе, но ковырять эту тему мне не хотелось. Ромыч подполз ближе и прижался губами к запястью.

Илья погасил свет и вместе со мной забрался под одеяло. Завозился, снимая штаны, потом прижался к моей попе.

— Она всем растреплет, да? — решилась озвучить прописную истину.

— Удивлюсь, если уже не растрепала, — хмыкнул Рома и поддел мою руку макушкой, требуя ласки.

Запустила пальцы в блондинистую шевелюру.

— Я ВК даже не открывал, — с ощутимым мурчанием продолжил Рома, — там небось уже со всех вентиляторов дерьмо летит.

— Как она так быстро сообразила, что мы втроём спим? — размышляла вслух.

— Увидела тебя со мной, — предположил Илья, — до этого могла неоднократно видеть на странице у Ромыча. Вы ж палитесь, как дети.

— О, ну давай в Штирлица играть, — Рома фыркнул. — В подъезд будем по графику выходить и дома собираться только по чётным субботам в месяце.

— Ром, хорош. Мне хватило ваших скандалов у ресторана. Кстати, — приподнялась на локтях и посмотрела на обоих, — чтобы такое было в последний раз. С кулаками друг на друга бросаться — совсем того?

— Можно только с пиписьками на тебя? — Рома хихикнул и вернул меня обратно, чмокнул в нос. — Мы поняли, поняли, не злись.

— Я не злюсь, я негодую.

— Негодуй сюда, — Илья подставил губы, я куснула, потом облизнула и заулыбалась помимо воли.

Два охламона. На них и гневаться почти невозможно.

— Знаете, что больше всего меня бесит в этой Алине? — разоткровенничалась на свою голову.

— Я знаю, пускай блонди ответит.

— Э-э-эм, что она спала с нами обоими?

— Именно, — я с рычанием провела ногтями по затылку Ромки. — Придушила бы.

— Этак тебе придётся половину города прикончить, — присвистнул Илья в шутку.

Или нет?

Вывернулась и сердито глянула на тёмненького.

— Вы совсем офонарели? — включила строгую училку.

— Ой, не знаю, Сонь, о чём этот плешивый брешет, — светленький состроил ангельскую мосю. — Я до тебя вообще девственником был.

— Основательно потасканным девственником я бы сказал, — внёс коррективы Илья.

— Ну да, — тот покладисто согласился. — Девочек боялся, стеснение накрывало наедине с женщиной. А тебя увидал и всё — раскрепостился в одночасье.

Илья зевнул, прижал меня к себе теснее и попросил:

— Давайте спать. Утром проверим, кто девственник, кто язвенник и сколько дерьмеца нападало. — Муркнул мне на ушко: — Люблю тебя, Сонь, — и засопел.

Рома обнял под грудью и тихо сказал:

— Я тебя больше, пухляш. Завтра у нас встреча с оформителем зала и свадебным фотографом. Я поставил будильник на девять.

Вздохнула. Мой моральный облик летит в тартарары, а мы будем шарики с фонариками обсуждать.