Конгруэнт - Вероника Десмонд Страница 78

— Тебе сварить кофе?

Я вздрагиваю от резкого вопроса и на секунду прикрываю глаза, вдруг осознавая, что все это время я нагло пялилась на него. По моей коже ползет жар.

— Да.

Чон подходит к современной кофемашине и засыпает свежие зерна. Звук кофемолки отвлекает меня от одержимости этим человеком, и я еще раз оглядываю помещение.

Его мрачный дом словно состоит из воздуха. Здесь огромные комнаты, много черного камня и панорамные окна в три этажа. Я знаю, что Рейвенскрофты богаты, как чертовы боги, но подобная роскошь вызывает едкую зависть.

Он действительно может сделать все, что ему захочется, а затем заплатить полиции, чтобы все следы стерли.

Как было с Картрайтом.

Отвратительное чувство ползет по моему позвоночнику и оседает в желудке раскаленными углями. Его дело все еще не закрыли. И я под подозрением.

— Приятного аппетита, Изабелла. – Он ставит на кухонный остров тарелки с восхитительной едой и пристально смотрит на меня. – Тебе больно?

Я сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

Приди в себя, Ашборн.

Этот человек – манипулятор и безжалостный убийца.

— Как будто тебя это заботит.

В его роскошном особняке повисает тяжелая тишина. Ни говоря ни слова, он достает из скрытого шкафчика аптечку и подходит ко мне. Я задерживаю дыхание, чтобы не вдыхать в себя его запах: он действует на меня как наркотик.

Пальцами одной руки он зачерпывает обильную порцию крема, другой обхватывает меня за подбородок и приподнимает голову. Я дрожу, когда он прикасается ко мне. По сравнению с тем, что было между нами, жесты нежные, ласковые, но с тяжелым подтекстом.

Он обрабатывает синяки на моих скулах и висках, продолжая пристально наблюдать, а затем вдруг тихо произносит:

— Мне не нравится видеть на тебе синяки. Это больше не повторится, тебя никто не тронет.

Горький смех вырывается из моей груди, и я указываю на отметки от его пальцев на своей шее:

— Есть разница?

Он мягко улыбается.

— Есть. Ты поймешь.

Он так близко, что я вижу каждый безупречный дюйм его лица. Чон высокий, сильный, отвратительно хорошо сложенный. Его палец касается моей нижней губы, делая мое и без того печальное дыхание рваным, и мне хочется закричать.

Прекрати касаться меня.

Прекрати смотреть на меня этим взглядом.

Я не могу влюбиться в чудовище.

Господи, я действительно об этом подумала?

Я напряженно жду, когда Чон что-нибудь сделает, но спустя мучительное мгновение он отходит, делая шаг назад, и странная энергия, витающая в воздухе, едва ли не взрывается.

Он кивает в сторону завтрака.

— Ешь.

Мне хочется огрызнуться и кинуть в него тарелкой, но я голодная как волк. Взяв в руки вилку, пробую корейское блюдо, представляющее собой жареный рис с кимчи, хрустящими овощами и поджаренным яйцом, которое аккуратно расползается при надрезе.

Это вкусно – настолько, что я невольно зажмуриваюсь, едва сдерживая удовлетворенный стон, и на секунду весь этот дом с его пугающими призраками становится приветливым.

— Вкусно?

— Ммм. – Я быстро жую, чувствуя себя подкупной сволочью. Но ради этого?Он может шлепать мою киску сколько душе угодно.

— Зачем ты следила за мной?

Пекинская капуста застревает в горле, и я давлюсь, громко кашляя.

— Что?..

Чон смотрит на меня холодными глазами, сидя скрестив ноги, как будто вся ситуация – просто забавное недоразумение. Его голова чуть наклонена, и в этом жесте скользит нечто угрожающее, почти механическое.