Совершенство - Татьяна Миненкова Страница 70

— Не начал. Просто Марк видел меня уязвимой и помог, хотя я не просила. В который раз, – пожимаю плечами. – Наверное, такие поступки располагают.

«Ага. К тому, чтобы держаться от него подальше, – мрачно констатирует собеседник. – Такой, как он, заметив твою слабость, растопчет тебя и не заметит. А потом ты себя по осколочкам собирать будешь».

Мне и без него тошно осознавать собственную ошибку, поэтому я обрываю своего рогатого друга:

— Не нуди, пожалуйста. Не стоит драматизировать. Ничего страшного между нами не произошло.

Я выхожу в закрытый тамбур, где, воспользовавшись отсутствием Нестерова, вместо белья надеваю под одежду красивый клетчатый купальник «Берберри».

«Так уж и ничего? – ворчит он. – Мне-то не заливай. Он первый мужчина, вместе с которым ты спала, наверное это что-то да значит».

Я фыркаю и предпринимаю тщетную попытку дать чертенку щелбан за надоедливость, но он ловко отскакивает от пальцев и повисает на плече, как на краю обрыва.

— И последний. Ничего это не значит, – раздраженно отвечаю я.

Вскарабкиваясь обратно на плечо, друг вздыхает и принимается охать:

«О тебе же, дурехе, пекусь. Ты меняешься рядом с ним. И думаешь о нем больше необходимого. Забываешь, что мир вокруг – та еще клоака, а люди только и ждут, чтобы предать и плюнуть в спину».

Я натягиваю футболку поверх купальника и неожиданно даже для самой себя выдаю негромко:

— Нестеров кажется не таким.

«Конечно, он не такой. Он еще хуже. А тебя, видимо, Лерка покусала, раз ты готова бежать за первым, кто был с тобой милым, помог и пальчиком поманил».

Этот разговор тяготит настолько, что я торопливо надеваю шорты и шлепанцы и поскорее покидаю палатку, чтобы отвлечься и не думать о том, что он сказал.

— Доброе утро! – одновременно со мной из палатки напротив выбирается сонная Дубинина, завернутая в плед, словно рулет шаурмы, и сладко потягивается.

— Доброе, – хмуро отзываюсь я.

Марк и Ник, все еще спорящие чуть поодаль от палаток, почти синхронно оборачиваются, но их улыбки выглядят неестественно. О чем же они спорили?

Я специально ловлю взгляд Нестерова, чтобы понять, изменила ли вчерашняя ночь что-то между нами, но не могу найти в его глазах и намека на ответ. За исключением этой приклеенной улыбки, он выглядит бесстрастно и спокойно.

Сахаров же, наоборот, пытается привлечь к себе мое внимание и изображает виноватый вид. Признает, что пропустил встречу, которую сам назначил. Отворачиваюсь от обоих. Бесят.

— Пойдем, умоемся, – предлагает Лера. – Там, налево, по берегу бежит пресный ручеек, я в нем вчера воду набирала.

Кивнув, я беру с собой косметичку и полотенце, топаю следом за Лерой в указанном направлении.

— Выспалась? – любопытствую я.

— Ага, – беспечно отзывается она. – Вчера мы так устали, что оба уснули, едва успев добраться до палатки. На свежем воздухе спится прекрасно.

Ну кто бы сомневался, что Сахарову хорошо спалось от одной только мысли, что я его жду.

Ручеек и правда журчит где-то совсем рядом, но разглядеть его не получается. С утра жары еще нет, воздух комфортный и влажный. Над травой порхают хрупкие белые бабочки, а светло-голубое небо усыпано мелкими белыми облаками, напоминающими пушистые клочки синтепона. И все же не могу не согласиться:

— Это правда. Я тоже хорошо спала до самого утра.