Аленький злобочек - Светлана Нарватова Страница 63

Первый же шаг во влажную атмосферу заставил девушку насторожиться. В помещении было что-то не так, пахло неправильно, неприятно.

Настасья замерла на пороге, но тут же пригнулась и спряталась за ближайшим кустом, уловив впереди неясное движение и бормотание.

Чутье подсказывало, что в оранжерее был вовсе не Платон.

Девушка осторожно развела руками листья папоротников и выглянула из своего укрытия. А ну как Петька опять самовольно безобразие учиняет?

То был и не Петька тоже, но фигура, наклонившаяся около кадки с Аленьким злобочком показалась смутно знакомой.

Настя подождала еще, и через минуту тени сложились на человеке настолько благоприятно, что стало возможным разобрать черты лица и главное - черную гусеницу над верхней губой.

Кузнецов!

Он-то что забыл в ее оранжерее? Да еще к Костику наклоняется так, бормочет, будто вздумал разговаривать с растением.

Лунатик? Так полнолуние уже прошло. Или полнолуние это для оборотней?

А, может, просто городской сумасшедший? Вон с каким чувством выговаривает что-то в зубастый бутон, будто тот ему денег должен. Нет, не зря Насте Кузьма Кузьмич сразу не понравился…

Только вот делать-то с ним что? Сейчас придет Платон Алексеевич, и ситуация может выйти куда как двусмысленная, будто она, Настасья, и второго кавалера на свидание ночью позвала.

А Кузнецов тем временем, наговорившись с Костиком, вдруг переключился на Венерину мухоловку, которая стояла там же, на краю стола, да не просто переключился, а руку поднял, чтобы сбить подарок Платона Алексеевича на земь. Тут уж Настя сдержаться никак не могла.

— А ну прекратите сейчас же! — Она встала во весь рост и вышла из своего укрытия. — Что вы вообще здесь делаете в этот час? Убирайтесь или я позову городового.

Кузьма Кузьмич поначалу вздрогнул от неожиданности и руку опустил, но затем прищурился и недобро так посмотрел на девушку.

— А-а-а, Настасья Степановна собственной персоной. Что, нелюб я вам оказался?

— Нелюбы, — решительно ответила Настасья, — но разве это повод, чтобы громить мою оранжерею? Уходите, и я никому ничего не скажу.

— Да вы и так никому не скажете. — Одним плавным движением Кузнецов вышел из-за стола, и только тут Настя разглядела, что он был с головы до ног в странном черном костюме. — Это я вам как раз обещаю.

Кузьма Кузьмич стал делать странные пасы руками, и девушка попятилась, почуяв недобрую магию. Но было уже поздно: когда она попыталась развернуться к двери, то едва не упала.

Ноги не слушались.

— Куда? Я, Анастасия Степановна, вас не отпускал. — Кузьмин продолжал плести заклинание, и Настя, чувствуя, как окончательно теряет контроль над своим телом, попыталась кричать, но голос тоже пропал. — Вот и славно-с. Какая послушная девочка. А теперь идите сюда, Анастасия Степановна.

Девушка с ужасом осознала, что ноги ее, до этого онемевшие и почти ватные, вдруг переступили на месте и против воли понесли ее к Кузьмину.

— Зачем я вам? — наконец удалось прохрипеть ей.

— Да вы-то мне как раз без надобности, и батюшка ваш — только под ногами мешаетесь. У меня работа маленькая, простая — дорогу освободить. Я, если вам угодно, специалист по прокладыванию прямых путей.

Железнодорожник, что ли, подумала Настасья и тут же укорила себя в глупости: не о том сейчас размышлять надобно было.