Пешка. Игра в любовь - Лила Каттен Страница 62

Мое сердце разрывалось, смотря как она рыдает, закрыв руками свое лицо. Это было счастье. Самое искреннее и долгожданное, разделенное на нас двоих.

— Мама…

Обняла ее и потерялась в боли, которую она испытывала, которую впитывала и забирала, чтобы облегчить ее ношу. Чтобы стало немного легче.

— Все закончилось, ма… Все закончилось.

Сняв с себя верхнюю одежду, мы прошли дальше.

После маленькой прихожей шел коридор широкий, из которого выходили две двери: одна в кухню, вполне хороших размеров; вторая в спальню. Третья комната была залом. Но я планировала сделать так, чтобы она стала тоже спальней.

Мама прошла по каждой. Я взяла одну из них и купила в нее диван, маме поставила хорошую кровать с удобным матрасом.

— Какой красивый дом, Женя.

— Небольшой ремонт сделали. Но думаю, пока что этого будет достаточно. Еще ванная комната тоже есть, мам.

— Да ты что?

— Да. Его выставила женщина и тут же купила.

— Дорого, наверное? – она опустила голову.

— Ма, это наш дом. Наш – понимаешь? Твоя комната с кроватью, моя с диваном.

— Зачем мне кровать. Не надо…

— Я специально тебе ее купила, а себе диванчик.

— Зачем?

Я лишь улыбнулась.

— Пошли, разложим твои вещи. Что постирать нужно?

Она кивнула, согласившись не спорить.

После того как вещи лежали по местам, а мама приняла душ, мы сели на кухне покушать.

— Как вкусно пахнет. Многому научилась дочка, молодец.

Мама погладила меня по руке, и ее глаза снова заблестели.

— Я так скучала. Представляла, какой будет наша жизнь.

— А я-то как… – махнула рукой и взялась за ложку. – Ешь, Евгения, а то остынет.

— Приятного аппетита.

— И тебе.

Я была рада, что до этого момента она не придавала значения моим словам о совместном проживании. Но я знала, что все случится. И когда я мыла посуду, она будто поняла.

— Жень, ты не подумай, но я не понимаю, почему ты тут жить собираешься?

Я сняла перчатки и положила губку, прежде чем развернуться к ней.

— Кое-что произошло, мама.

Я держалась стойко, и только прежняя злость помогала не скатиться до слез, пока я говорила.

— Что?

— Помнишь ту сделку, что предлагал Макс, друг Ивана?

— Ну? Ты отказалась?

— Нет, согласилась. Но все было подстроено. Макс не довел до интима, хотя раздеться заставил. Иван пришел, поорал, решив, что я ему изменила. Потом типа помирился, довел до свадьбы и там во всеуслышание назвал шлюхой, женившись на какой-то беременной от него девице.

Стоило поставить точку в своем монологе, я опустила голову.

Мне стало страшно оттого, что решит мама. Так или иначе, я всегда ждала ее одобрения. Ее похвалы или, наоборот, строгого осуждения.

Она молчала. Мне пришлось посмотреть на нее.

Кажется, она до сих пор обдумывала мои слова.

— Я не поняла. Он тебя выставил женщиной-изменницей, а сам…

— Да.

— Ну это же ерунда какая-то.

— Так и есть. Народ в интернете стал обсуждать. Там и вылезла информация откуда я, кто я и…

— И обо мне… – мама закончила за меня. – Вот скоты. Да что ж им иродам не живется спокойно? Что ж они к молодой девчонке прицепились? А Ольга? Мать Ивана?

— Она… Даже не спрашивай. Влепила пощечину, сказала выметаться, а потом дала интервью, в котором вся такая оскорбленная выглядела. Такая лицемерка оказалась.

— Да ты что?

Мама была так шокирована, что казалось, удар хватит.