Акцентор - Вероника Десмонд Страница 61

Даже Кастилу-психопату-Сноу становится страшно, когда я нахожусь на грани.

А я, блядь, на грани.

Впервые в жизни моя странная обсессия превалирует над потребностью в хаосе. И я не могу потрахаться с кем-то кроме нее.

Иисус Христос, у меня появилась зависимость. Вы можете в это поверить?

Я так долго наблюдал за этой чрезмерно серьезной и грустной девушкой, что теперь остальные лица вызывают у меня отвращение. Ее ангельский голос, милые черты, пиздец какие голубые глаза, в которых горит вызов, – все это намертво застряло в моей больной голове.

Отчаянно и жалко? Абсо-блядь-лютно.

Я тушу сигарету и отталкиваюсь от дерева, чувствуя, как мои мышцы и вены напрягаются под кожей.

Я слышу звуки моего маленького ангела: то, как под ее кедами хрустят старые ветки, то, как Эль прорывается сквозь кусты и деревья, а она не слышит ни единого звука, пока я следую за ней, предвкушая охоту.

Этот дом был куплен практически сразу после нашей приторно ванильной встречи в Лондоне. Старое поместье, огромная территория для сада, готический лабиринт. Я знал, что ей понравится.

Здесь Эль может ухаживать за своими убогими растениями или играть на рояле, унаследованном от предыдущего владельца, пока она будет со мной.

Когда я буду рядом. Наблюдать. Преследовать. И трахать.

Я никогда в нормальной степени не испытывал психологической привязанности. И, вероятно, недавно я стал зверем, который во что бы то ни стало желает заполучить эту девушку. Моя одержимость отвлекает меня от планов, но я не могу бороться с желанием разгадать Элеонор, видеть ее лицо каждый день, слышать волшебный смех.

Я сорвался. И я нашел свою даму на инициацию.

В ночное время суток территория кажется еще более зловещей и как никогда удовлетворяет мои потребности в очаровательной охоте.

Мои шаги широкие, но я не спешу, пока ищу след Элеонор. Где же спряталась моя маленькая мышка?

Если она выбежит за ворота, тогда я отвезу ее домой, и игра закончится. Она может снова уйти в себя и сделать вид, что я неправильно распознал ее наклонности. Я навсегда запомнил блеск в ее глазах, когда целовал ее.

Мой интерес практически невозможно вызвать ни радостью, ни горем, ни гуманистическими идеями великих произведений искусства. Красота и эмоции не имеют никакого значения.

Кроме того, обычно я ясно вижу чужие слабости, и эти признаки делают людей более жалкими. Но Элеонор…

Следуя за тенью, я облизываю пальцы, чувствуя на языке вкус моей девочки. Не хватает только запаха ее кожи.

Мой мозг до сих пор фиксируется на моменте, где я прикасаюсь к волосам удивительного темного оттенка, пока она стонет мне в рот.

А ее глаза? Твою мать, ее голубые глаза.

Мой член рекомендует мне выгодный вариант, где я буду трахать ангела лицом к лицу, растягивая до предела ее маленькую киску.

Я блокирую эти мысли, потому что тогда ее милые слезы превратятся в океан рыданий. А она нужна мне. Сейчас.

Сначала я исследую лабиринт.

Вероятно, за ним не ухаживали в течение многих лет. Повсюду влажная трава и торчащие ветки. Лунный свет и несколько тусклых фонарей создают мрачные тени. До меня доносится завывание ветра, шуршание, возня из сада и окружающего леса. В темноте не видно, кто издает звуки, что делает атмосферу еще более тревожной.

Мне даже не нужно стараться, чтобы замаскировать свое присутствие. Особенность Элеонор позволяет мне оставаться бесшумным, и мать твою, я никогда не был так возбужден.