Вера и рыцарь ее сердца - Владимир Ланге Страница 588

На следующий день мама уехала на постой к Саше, так как Вере предстояло переселение из отделения для стариков с деменцией в бывшую сапожную мастерскую, которая представляла собой полуподвальное помещение, состоявшее из двух небольших комнат и длинного коридора. Окна располагались под потолком, в конце длинного коридора находился санузел, посередине коридора без окон, напротив входной двери, стояла газовая плита.

В доме у сына Римма не собиралась сидеть сложа руки и дожидаться даты своего отъезда в Караганду. Она с утра до вечера звонила по всем телефонам из рекламной газетки, то есть реально в небо пальцем тыкала, чтобы хоть как-то помочь дочери выехать в Бельгию.

Вера после работы в Прибрежном приезжала к брату в Калининград навестить маму, но прежде она заходила к Маргарите, увядающей аристократке, делала ей массаж спины и на заработанные деньги подкармливала маму мясными продуктами.

Римма неделю прожила в Калининграде, на жизнь не роптала, но про себя считала дни до отъезда домой, к мужу, потому что все накопленные ими сбережения она отдала детям и чувствовала себя нищей.

Вера взяла только небольшую часть этой суммы, чтобы оплатить получение заграничных паспортов и проезд в Бельгию, где собиралась быть беженкой, то есть без денег. Саше удалось сохранить в тайне от семьи, что он получил от мамы приличную сумму денежных средств на постройку дома его мечты с отдельным флигелем, предназначенным для его состарившихся родителей, а его жена Галя подумала, что свекровь все свои сбережения отдала одной Вере, чтобы та смылась за границу, а семью своего сына оставила на бобах.

Римма не понимала, почему к ней так холодно относятся в доме сына, словно она нахлебница, ведь она все накопления и то, что они с Володей смогли занять у друзей, отдала детям, в надежде, что её будут в Калининграде кормить, а её посадили на голодную диету, но делала вид, что перешла на сухари и воду добровольно.

Вера хорошо знала, что без мяса мама голодает, но что она могла поделать? Хорошо, что брат её приютил у себя в доме, а то бы ей пришлось маяться в тесных комнатушках Вериной полуподвальной квартиры, где через стенку круглосуточно работает больничная прачечная. Жить в бывшей сапожной мастерской при психиатрической больнице маме было бы куда тяжелее, чем в доме Саши, где хозяйничала обидчивая Галина.

В каждый приход дочери Римма её убеждала, что ей живётся привольно, что волноваться за неё не надо, так как после войны с голоду уже никто не умирал.

— Вера, доченька, подумай, много ли мне надо? Кусочек хлебушка с солью и стакан воды, вот я сыта и довольна жизнью, тем более, что я так занята тем, что обзваниваю разные фирмы, которые связаны с Бельгией, что уже не до еды.

— Мама, я опять звонила Жене. Он говорит, что потерял паспорт и не может оформить официальное разрешение на вывоз детей. Если ждать, пока он паспорт восстановит, то мне уже…

Вера не закончила фразу, потому что не хотела сыпать соль на рану себе и маме, которая выглядела всё-таки голодной.

— Мама, я кулёк свежемороженых пельменей принесла, – перевела она разговор на приятную для обоих тему. – Давай их сварим. Хоть по несколько штук, но достанется всем.

На запах отварных пельменей собралась вся семья, кроме Галины, у которой опять разболелась голова, а Саша давился хлебом с квашеной капустой, потому что не кушал мяса после того, как экстрасенсы посадили его на сыроядение.