Сладкая парочка – бандит и доярочка - Хельга Дюран Страница 57

А потом он встал, подхватил меня на руки и закружил, не обращая внимания на восторженные крики, аплодисменты и слёзы окружающих. Я смеялась, обняв его за шею.

Музыка снова заиграла, и Гриша поставил меня на пол.

— Я так тебя люблю, Тося! – прошептал он мне.

— Я тоже тебя люблю, Гриша, – сказала я в ответ.

— Я вернулся, чтобы провести остаток своей жизни с тобой. Я, наконец, свободен. Я буду любить тебя и нашего малыша, даже если он от Кирилла.

— От какого ещё Кирилла? – у меня с перепугу букет из рук выпал, и Гриша наклонился, чтобы его поднять. – Ты чё несёшь, Гриша?

— Ты же не хотела мне про ребёнка рассказывать, вот я и подумал…

— Не хотела говорить, потому что думала, что детей иметь не могу, а тут чудом залетела. А ты детей вроде и не хотел?

— Я не понял, так он мой, что ли? – удивился Гриша.

Он думал, что я беременна от другого, и всё равно предложил мне выйти за него замуж? Кажется, на его голове нимб начинает пробиваться.

— Конечно, твой. А чей же ещё?

— Тося! – завопил Гриша и снова схватил меня на руки. – А я напридумывал себе… Чёрт! Может, домой уже поедем? – порочным шёпотом проговорил он мне в ухо. – Я соскучился, капец!

— Иди поешь сначала. Что ты зря, что ли, столько денег на подарок отвалил?

32. Тося ЭПИЛОГ

Прошёл год. Целый год, который вместил в себя целую жизнь.

Иногда, просыпаясь ночью от требовательного крика одного из наших с Гришей сыновей, я лежу с закрытыми глазами и по крупицам собираю то прошлое, что было до этого счастья. Одиночество, затравленный взгляд, тяжёлые вёдра с молоком, пьяные выходки Кирилла и леденящий душу страх перед будущим. Эти воспоминания были как старые, выцветшие фотографии. Я знала, что это было со мной, но уже не чувствовала той боли. Она растворилась в тепле, что исходило от большой кровати, где Гриша ворочался сонно, пытаясь продлить сладостные минуты покоя.

Наш дом больше не скрипел одинокими половицами. К старому срубу Гриша пристроил просторную, светлую горницу, и теперь под нашей крышей было место не только для нас двоих, но и для целого детского царства. Комната мальчишек была завалена игрушками, которые Гриша скупал с таким азартом, будто соревновался сам с собой.

Максимка и Мишутка – две копии отца. Когда Гриша брал их на руки, по одному на каждую мощную руку, моё сердце замирало от переполнявшей его нежности. Он был рождён быть отцом. И мужем. Я понятия не имела, каким Гриша был бизнесменом, но новые его роли ему очень даже шли.

Теперь я втайне мечтала о доченьке, чтобы разбавить эту мужскую компанию. С таким мужем, как Гриша можно было рожать хоть каждый год, не боясь за будущее. Он был надёжным, всегда на подхвате. Мне больше не нужно было работать и торговать на рынке молочкой. Гриша полностью обеспечивал нашу семью так, что мы ни в чём не нуждались. У нас было всё, о чём только можно было мечтать. Достаточно было попросить мужа, и вот эта вещь уже у нас дома. Волшебство какое-то!

Наша свадьба стала легендой в деревне. Не из-за размаха, а из-за той сказочности, с которой Гриша появился на пороге клуба с предложением руки и сердца. Теперь, когда я ловила на себе взгляды других женщин, в них не было едкой зависти, что бывает от злобы. Это было тихое, почти благоговейное восхищение, смешанное с надеждой.