Аленький злобочек - Светлана Нарватова Страница 57

Каково же было их удивление и разочарование, когда в кадке с Аленьким цветочком не оказалось не только Василия, но и яйца. Вдвоем на коленках облазив едва ли не всю оранжерею, они так и не обнаружили пропажу.

Заподозренный и тут же выловленный Петька божился, что не только ничего не брал, но и в оранжерею в их отсутствие не заходил. Верилось слабо, но не пытать же его…

Расстроенная Настасья мысленно костерила себя на все лады, и, видно, что-то такое отразилось на ее лице, раз Медведев успокаивающе взял ее руки в свои.

— Ничего… Не уйдет. Надо лишь закончить ритуал, который мне не удалось провести ночью.

— Так значит…

— На том же месте, в то же время, — кивнул Платон.

— Я приду!

— Вам не обязательно…

— А я все равно приду, — упрямо заявила Настасья.

— Хорошо. — Улыбка вновь вернулась его на лицо. — Только пообещайте мне еще кое-что.

— Что?

— Не убегать из дома, не поставив меня в известность.

— Вы убежите вместе со мной? — лукаво прищурилась Настя.

— Нет, но у меня есть способ решить вашу проблему, — многозначительно заверил ее Платон и вновь поцеловал на прощание руку.

Атрокс

Она была прелестна!Она была как дивный цветок!

Хотя она и была цветком: нежным и невинным, впервые распахнувшим свои лепестки этому безумному миру, таящему столько опасностей! Свежие упругие листья с длинными алыми ресничками стыдливо приоткрывали свое влажное розовое лоно.

Тычинки Атрокса напряглись, пыльца зазвенела в пыльниках. Ух, он сейчас!.. Да он сейчас самую красивую бабочку призовет самым влекущим ароматом!

Толстая муха, поблескивая сине-зеленым брюшком, жуж-жала и круж-жила вокруг, сбивая с романтического настроя. В целом, Атокс был не против мух. Хотя принимать пищу при посторонних и не очень прилично.

Но муху интересовал вовсе не пищеварительный цветок. Покружив, она села на кадку, которую сочла более привлекательной, чем приманка Атрокса, а это было почти на грани оскорбления. Но тут маг понял, в чем дело: ночной магический всплеск ускорил рост корешков, и они, расползаясь во все стороны, как дождевые черви, дотянулись до почвы, граничащей с деревянными стенками и всосали оттуда влагу.

Фу-у!

Фу-у-у-у-у!

И ещё раз фу!

Если бы не барышня, он выплеснул бы все, что осталось от позднего ужина, — прямо на муху, было бы весело! — но барышня могла не оценить такие чисто мужские забавы.

…Хотя какие уж забавы, когда кадка пропиталась кислой капустой! И тут его снова чуть не вывернуло наизнанку. Квашеную капусту Атрокс ненавидел с тех самых пор, когда еще не стал Атроксом. Когда плавал на вонючем корабле с вонючими матросами в провонявшем человеческими выделениями трюме.

Судорога снова свела пищеварительные лепестки от мерзких воспоминаний.

Какое счастье, что он не там!

Что он уже давно не человек.

А теперь не человек вовсе.

От нахлынувших переживаний устьица раскрылись настежь, освежая внутреннее пространство листьев и помогая охладиться.

Постепенно чувства приходили в норму.

Он сдержался.

Он герой!

…В кадке из-под квашенной капусты, какой позор! Каким оборванцем, нищебродом он предстал перед аристократичной барышней! Какая бесконечная пропасть пролегла между ним и объектом его обожания!

Атрокс попытался прикрыть стыдобу лианами, но так расстроился, что даже ветками шевельнуть не смог. Его затягивало в пучину отчаяния. Даже филактерия, лежащая поднаглым рыже-полосатый котярой (Атрокс никогда не любил котов, и те отвечали Атроксу полной взаимностью) не могла придать ему достаточно сил. Не бодрила даже абсурдность ситуации, что именно ненавистный шестяной паразит скрыл филактерию от глаз мага-недоучки. Что подумает прелестница о цветке, который растет в кадке из-под квашеной капусты и на котором дрыхнет его злостный конкурент за мышей?