Совершенство - Татьяна Миненкова Страница 56

Шлюпка причаливает к острову, а Дубинина, успевшая разуться и закатать спортивные штаны, с удивительной для ее комплекции грацией спрыгивает в воду вместе с Ником и даже помогает вытащить ящики на песок. Когда жених отправляется в лодке в обратный путь, Лера радостно кружится на берегу, напоминая инфантильную школьницу, а не девушку, занимающую руководящую должность в крупной компании.

Нестеров, усевшийся на сложенные сумки с сапбордами, добродушно усмехается, глядя на ее ребячество без тени насмешки или осуждения. Ее детская непосредственность ему импонирует.

«Еще бы не импонировала, – фыркает чертенок. – Оба они – одного поля ягоды, выросшие в неге и достатке. С детства их холили, лелеяли и прочили их задницам директорские кресла».

Может, он и прав. Мы слишком разные – я и Лера. И Нестеров. Их прошлое делает сильнее, а мне не дает спокойно спать по ночам. Может, сложись жизнь иначе, я тоже была бы такой – жизнерадостной и милой, подверженной порывам творить добро направо и налево, кто знает.

Никита возвращается к нам, сопротивляясь волнам, желающим отнести шлюпку обратно на берег. Быстрые движения веслами и резкие повороты головы свидетельствуют о том, что это дается ему непросто. В момент, когда лодка наконец швартуется к стоящей на якоре яхте, Сахаров выглядит изнуренным. Он вспотел и тяжело дышит. Марк с ленивой снисходительностью подает ему руку:

— Отдохни немного, Ник.

Он легко сменяет друга у весел и с помощью капитана грузит чехлы с сапбордами.

— Милана, ты следующая, – командует он, а когда подхожу ближе к краю борта, легко подхватывает меня обеими руками за талию.

Я не успеваю опомниться, как оказываюсь в шлюпке. Лишь мурашки остались скакать по коже там, где только что его пальцы касались меня сквозь тонкую ткань, а уже привычный аромат бергамота успел заполнить легкие до краев.

Придерживая разлетающийся от легкого ветра подол платья и шляпку, сажусь напротив, едва уместившись между цветных чехлов.

— Выглядишь слишком недовольной для той, кто собирается отдохнуть, – беззлобно поддевает Марк, и я более чем уверена, что он давно догадался об истинных причинах моего недовольства.

— Настоящая женщина должна быть вредной и капризной, – пожимаю я плечами и, спиной чувствуя взгляд Никиты, оборачиваюсь. Он действительно настороженно глядит нам вслед. – Это Кристиан Диор сказал.

Нестеров согласно кивает:

— Сказал. А потом сменил ориентацию. Так что я не стал бы руководствоваться его мнением о женщинах, как истиной в последней инстанции.

Погрузив весла в воду, он тянет их ручки на себя, слегка отклоняясь назад. Под тканью рубашки поло четко вырисовываются напряженные мышцы, но гребет Марк с легкостью и будто бы даже с некоторым удовольствием. Щурится от солнца, глядя на то, как нос лодки рассекает воду. Уголки губ подрагивают, словно он вот-вот улыбнется.

Я перевожу взгляд на потревоженную веслами морскую воду, чтобы отвлечься от совсем неприличного разглядывания рельефа его мускулатуры.

— А чьим стал бы?

— Своим собственным, – легко отзывается Нестеров и добавляет так, словно ответ давно сформирован у него в голове: – По-моему, женщина должна быть нежной и хрупкой. Ласковой и изящной. Увлеченной каким-нибудь интересным делом.

«Ну точно не про цербера-Лауру, – весело комментирует чертик на плече. – И, к счастью, не про тебя, Милашечка».