Алый пион для Офелии - Катерина Райдер Страница 54

Послышались твёрдые, уверенные шаги. Скрипнула дверь.

— Руд, не уверен, но, возможно, это будет полезным. В бреду она постоянно повторяла: «Во всём виноват Адмон». Выясните кто он, пока ждёте подробностей. Вдруг это и есть ваш убийца?

И вновь Офелию охватило чувство полёта: что-то или кто-то уносил её ввысь далеко за облака или глубоко под толщи мятежных волн?.. Бледно-голубые стены вдруг начали сжиматься, а затем резко распахнулись, открывая взору восхитительный пейзаж: скованное льдом озеро, средь молчаливых елей, где время не имело значения. Или же, напротив, каждая его секунда была на счету?..

— Прочь! – раздался истошный крик матери и стремительно унёсся в самое сердце безразличной зимы.

Офелия вся сжалась, будто бы от боли, глядя на Аврору, босиком бежавшую по снегу в лёгком шёлковом платье, развевающемся на ветру алым флагом трагедии.

Всюду слышался треск. Лёд уже не просто стонал под тяжестью веса осмелившихся вторгнуться на его территорию, он рычал и скалился, выпуская из-под вставшей на дыбы поверхности бурлящую воду, коварно подбирающуюся к маленьким детским ножкам. Ледяной ужас оплетал щиколотки Офелии, угрожая оборвать хрупкую жизнь, но она об этом не догадывалась, потрясённо глядя на яркую шапку брата, лежащую на снегу. В то время его бездыханное тело опускалось на дно, оставаясь в памяти лишь размытым воспоминанием, которое однажды изменит всю её жизнь… А затем пронизывающий до костей ветер вернул Офелию назад… в мир, где сон казался спасением, а реальность суровым наказанием.

Новое пробуждение далось тяжелее предыдущего. Сознание возвращалось нехотя, разнося по телу болезненные ощущения. В ушах стоял неприятный гул, губы пересохли и потрескались, во рту першило от жажды и горечи. Очень хотелось прокашляться, но стоило лишь слегка напрячь мышцы живота, как рану пронзила острая боль, словно по ней вновь полоснули ножом.

Офелия хрипло застонала. Послышался какой-то шорох, затем торопливые шаги, и над больничной койкой склонились две фигуры. Одна белоснежная, другая – чернее тучи.

— Офелия, ты слышишь меня? – раздался голос тёти Руд, обеспокоенный, но лишённый всяческих сил, словно выцветшая с годами открытка, рисунок на которой виден лишь наполовину.

На краткий миг Офелии почудилось, будто всё вокруг обрело чрезмерную чёткость. Во всяком случае она успела разглядеть черты лица опекунши – мертвенно бледную кожу, напряжённо сжатый рот, глубоко залёгшие тени под глазами. Но вскоре взор вновь заволокло мыльными разводами.

— Ну как ты, девочка? Дай-ка взгляну на тебя поближе, – произнесла белая фигура, протягивая руку.

Угрозы Офелия не чувствовала, поэтому смиренно позволила неизвестной прикоснуться к своему лбу. Та, смахнула с него испарину, затем склонилась ниже и направила яркий луч пациентке прямо в глаза. Слизистую сухо зажгло от слепящего света и пропитанного дезинфекторами воздуха.

— Реакция хорошая. Даст бог быстро встанешь на ноги, – некоторое время спустя резюмировала женщина, выключая диагностический фонарик.

Однако белое пятно так и осталось висеть перед глазами, заслоняя собой палату и всех, кто в ней находился.

Внезапно руку Офелии сжали, не сильно, но весьма ощутимо. Прозвучал неожиданный вопрос:

— Милая, кто такой Адмон?.. – спросила Руд.