Птица, влюбленная в клетку - Рукие Идели Страница 52

Все трое, увидев меня, поначалу удивились. Они двинулись было навстречу мне, но Решат оказался ближе, чем они.

— Ты куда, Эфляль? Что это с тобой? Ты знаешь, сколько градусов на улице? – остановил меня он. Но я была настолько взвинчена, что меня совершенно не волновало то, как я выглядела. Решат бросил гневный взгляд на Карана и его спутников. – Твой дедушка вроде смягчился по отношению к этим ребятам. Козырь в руках Карана сильно повлиял на него. Хоть его ненависть к Карану и не исчезла, но он больше не набрасывается на него.

— То есть как это? – Я удивленно посмотрела на Решата. – Дедушка что, простит Карана?

Решат слегка пожал плечами.

— Скажем так, твой дедушка немного остыл. Иначе он не позволил бы мне и на шаг подпустить их к тебе. – Решат, не скрывая своего недовольства этим, поморщился. – Я сказал ему, что эти парни здесь, но он приказал мне не шуметь сильно. Видимо, считает, что они тебе вреда не причинят.

Я не ожидала услышать такое и, приоткрыв рот от изумления, взглянула на него. Казалось, Каран завоевал сердце моего дедушки. Но что за козырь помог ему добиться этого?

— А как насчет Альптекина? – я взглянула на троицу.

Все трое остановились и смотрели на нас. В их взглядах явно читались любопытство и беспокойство. Единственное, что удерживало их от того, чтобы сделать шаг ко мне, – это наличие грозных мужчин у двери. Иначе они бы уже подошли.

Я повернулась Решату:

— Дедушка и его тоже простил? После всего, что было…

Он отмахнулся, как будто говоря «забудь», и снял куртку, укрывая ей мои плечи.

— Мы поговорим об этом, когда у тебя будет время и ты не будешь болеть. А сейчас иди в дом. Простудишься ведь, – сказал Решат.

Он прав. Я уже стала замерзать.

Я надела куртку.

— Сначала я должна сделать то, чего дедушка не смог, – сказала я решительно и быстро вышла из сада на улицу.

Не говоря ни слова, Решат последовал за мной. Мужчины у двери встали по стойке смирно. Те трое, которые вообще непонятно почему все еще были здесь, встрепенулись, когда я подошла к ним.

Остановившись на расстоянии нескольких шагов от них, я спросила:

— Какие-то проблемы? Почему вы в шеренгу выстроились перед моим домом?

Голос мой звучал жестко.

Каран, словно не поняв вопроса, уставился на мои босые ноги.

— Ты заболеешь, – он нахмурился. – Разве можно так на улицу выходить?

Его голос был таким мягким, что я почувствовала, как что-то горячее переливается у меня внутри. Я сглотнула.

— Ты говорила, что легко простужаешься. Утром точно больная будешь, – продолжил Каран.

Я нервно засмеялась.

— Мы не о моем здоровье сейчас говорим. Эта тема тебя вообще не касается. – Я заметила, что он напрягся, но мне было все равно. – Что вы делаете у моего дома?

Я зло посмотрела на Альптекина. Кожа у него была светлее, чем у брата. Было видно, что раны на его лице почти зажили.

— Я все понимаю, но ты-то что тут делаешь? Один раз попробовал – не получилось. Ты пришел еще раз испытать удачу? – продолжала насмехаться я.

— Я… – начал было Альптекин и, сглотнув, посмотрел на своего брата, словно прося его о помощи.

Я подняла одну бровь и посмотрела на него, ожидая продолжения.

— Я пришел попросить у тебя прощения, – невнятно проговорил он. Я скрестила на груди руки.

Как странно осознавать, что человек думает, что может отделаться сухими извинениями после того, как сильно обидел тебя. То, что он сказал, возымело обратный эффект: вместо того, чтобы почувствовать себя лучше, я еще больше расстроилась.