Между нами ничего не было - Ария Тес Страница 50

Пока мне это объясняли, я мотала на ус другое, глотая слезы: не задавай вопросов, на которые не хочешь слышать ответов. Это аксиома. Проще жить будет, малыш.

— Батаевы? - милая девушка с каре называет фамилию, и до меня не сразу доходит, что она называет ее во множественном числе.

Психую, резко встаю и прохожу мимо. Эмиль позади цыкает.

Пытка, не иначе как!

Ха-ха! Как же я ошибалась…

Нет, конечно. Сначала мне все очень даже по душе было. Милая тетенька-доктор понравилась мне и в первый раз. Она оказалась очень приятной женщиной с мягкой улыбкой и спокойным голосом. Вообще, она сама по себе квинтэссенция уверенности и спокойствия. Очень тактичная. Мягко задавала вопросы, записывала на анализы, объясняла мне про питание. Теперь мне, кстати, нельзя есть суши, что стало особой трагедией. Я сижу на ПП, но раз в неделю позволяю себе такую вот шалость. Теперь шалость придется заменить чем-то другим.

Вздыхаю и залезаю в кресло, куда меня приглашают взмахом руки и очередной улыбкой. Кстати, фраза «расставьте ноги пошире», не звучит в ее исполнении отвратительно.

Я даже не покраснела.

Эмиль, слава богу, остался стоять за ширмой. Я поблагодарила Всевышнего за то, что ему хватило на это мозгов и такта. Конечно, он потом зашел, но было уже нормально.

А дальше случилось чудо…

— Вот это ваш малыш.

Нет, я не об этом чуде, потому что в этот момент мне захотелось зарыдать. На экране аппарата я не увидела ничего. То есть СОВСЕМ НИЧЕГО. Я кивала, как болванчик, улыбалась, а в душе билась в истерике. Как я справлюсь с материнством, если НЕ МОГУ УВИДЕТЬ СОБСТВЕННОГО РЕБЕНКА?! ГДЕ ОН?! ГДЕ-Е-Е?!

Врач мягко смеется.

— Вы не понимаете, где он, да?

Ее голос звучит без упрека, но я все равно вздрагиваю. Бросаю взгляд сначала на нее, потом на озадаченного Эмиля. Он тоже ни хрена не видит, но у него фора! Он мужик! Ему такое простительно, а мне?!

Краснею. На глазах наворачиваются слезы. Думаю, Ольга Дмитриевна сразу все понимает, потому что сразу же спешит меня успокоить.

— Не волнуйтесь, Кира. Я своего первого тоже не видела.

— П-правда?

Она снова смеется и кивает.

— Правда. Он еще очень маленький. Сейчас вашему малышу всего пять-шесть недель.

От сердца немного отлегло. На самом деле. Да и когда об этом думать, если Ольга Дмитриевна указывает на экран пальцем и улыбается.

— Вот он.

Маленькое зернышко. Совсем-совсем крошечное. Жучок. А у меня сердце на разрыв, и внутри все горит. Не больно. От переизбытка любви как будто бы…

А дальше будет вообще взрыв…

— Ваш малыш пока слишком маленький, чтобы услышать его сердцебиение, но мы можем его увидеть. Вот, смотрите.

Ольга Дмитриевна нажимает какие-то кнопки, а потом показывает на маленькие, мерцающие точки на мониторе.

— Это его сердцебиение.

И все.

И просто…все! У меня мурашки, в горле ком. Руки трясутся, с губ улыбка не сходит, а в голове череда кадров из самого красивого кинофильма. Как я впервые возьму его на руки, потом буду учить ходить. Как он будет смеяться, назовет меня мамой…Я даже до конца не понимаю, кого бы я хотела больше. Это неважно. Я беременна! Все подтвердилось. Я — беременна!!! И это лучшее, что со мной случалось за всю мою жизнь…

— …ну, пока меня все устраивает по вашему состоянию, - говорит Ольга Дмитриевна, когда мы пересаживаемся за ее рабочий стол, - У вас очень хорошие анализы. Следите за своим здоровьем?