Имя на солнце - Татьяна Тронина Страница 47

Я ужасно интриговала среди жильцов дома, признаю. Но таким образом я готовила будущее. Заранее, на всякий случай. Чтобы к концу лета Валерию уже все считали хищницей.

…Первого мая мы с Бабаней, мамой и Леной-прошлой ходили смотреть демонстрацию. Музыка, бумажные цветы, транспаранты. Словно яркая пестрая река текла по улице между домами – так выглядела демонстрация со стороны.

Потом, находившись и насмотревшись, немного охрипнув от песен, которые пели в толпе, мы с Леной-прошлой пили газировку из автоматов, сравнивали разную, какая вкуснее – с грушевым сиропом или лимонным. Хохотали, брызгались.

За одну копейку можно было купить стакан обычной газированной воды, за три – воду с сиропом. При желании можно было наливать воду не сразу, а вытащить стакан и затем бросить в монетоприемник еще три копейки и получить вторую порцию сиропа. Или просто вынуть стакан, не дожидаясь, когда он начнет наполняться простой водой – вкус у напитка был более концентрированным.

В каждом автомате имелось устройство для мойки стакана, его можно было ополоснуть изнутри струей холодной воды.

Вроде бы не самое тщательное мытье, обычное ополаскивание, но, насколько я знала, за многие годы использования автоматов не случилось ни одного официально зафиксированного случая распространения инфекционных заболеваний. То есть, может, кого-то и подвел желудок, но именно эпидемий из-за этого способа питья никогда не происходило. Или в этом и был смысл, что таким образом, опосредованно, у населения повышался иммунитет? В двадцать первом веке в большом городе с гигантскими толпами приезжих такой «фокус» уже не провернуть.

Кроме того, в прошлом еще существовали нормы обслуживания автоматов, их положено было периодически чистить.

Автоматы по продаже газировки работали с мая по сентябрь, а в холодное время года их закрывали специальными металлическими коробами.

Так странно было вновь ощутить вкус газировки с сиропом из своего детства… Мы с Леной-прошлой надолго застряли у этих автоматов.

Я Лене-прошлой (себе в юности, получается) нравилась, она ко мне явно тянулась. Потом подошла Нина, но я эту Нину словно не заметила и целенаправленно оттирала ее куда подальше. Буквально – то и дело вставала перед ней спиной, словно не пуская ее вперед, перебивала ее, не давала слова сказать. В результате Нина обиделась, надулась и ушла. А я уже не дала Лене-прошлой ее догнать, всеми силами отвлекала ее.

Пятого мая в квартире, где я поселилась, раздалась телефонная трель. Я сняла трубку и услышала в ней знакомый голос – это звонила Зинаида Михайловна.

— Алена? Очень хорошо, что я тебя застала, вчера так и не дозвонилась, испугалась, что ты уже уехала… Адрес все тот же в Москве, что ты указала? Прекрасно. Алена Морозова, радуйся – ты прошла творческий конкурс. Мы на заседании приемной комиссии обсуждали твою кандидатуру, одобрили ее единогласно – все согласились, что ты большая молодец. Из тебя может получиться неплохой писатель! Только не вздумай зазнаваться, готовься к экзаменам, ты поняла?! Позже пришлем тебе вызов на экзамены. Особо никому не болтай, это пока неофициальная информация. По остальным абитуриентам мы так и не пришли пока к согласию, будем еще обсуждать.

— Ой, спасибо! – обрадовалась я. – Но бабушке-то можно сказать?