Развод в 45. От любви до ненависти - Тала Рид,Крис Гофман Страница 47

В центре гостиной, среди хаоса, возвышается диван — бордовый, изрезанный по всей поверхности. Подлокотники распороты, из них торчат клочья поролона.

Карина явно не просто злилась, а вымещала ярость, полосуя ткань ножом.

Вокруг - соседи. Человек пять или шесть, кто-то в халате, кто-то в рабочей одежде. Лица напряжённые, злые, некоторые орут во весь голос.

— И кому это оплачивать? - гаркает мужчина в полинявшей футболке. Его лицо покраснело, руки дрожат от гнева. - Вы хоть понимаете, сколько ущерба нанесли?

— Я не буду платить за чужие проблемы! - восклицает женщина в халате, обмахиваясь мокрым полотенцем. - У меня кухня залита, вся мебель пропала!

— Нам ремонт делать заново! - подхватывает другой голос.

Все чего-то требуют, кричат.

Я смотрю на Таисию.

Она стоит посреди этого кошмара — бледная, как простыня, пальцы сжаты в замок.

— Давайте спокойно разберёмся… - начинает, но её тут же перебивают новым потоком претензий.

Чувствую, как по позвоночнику ползёт что-то мерзкое, липкое.

И тут меня замечает Тая.

Её взгляд цепляется за моё лицо. На мгновение жена застывает, будто не верит, что я здесь. В глазах вспыхивает злость. Она быстро отворачивается — словно моё присутствие ей противно.

Как будто это я во всём виноват.

Я в шоке. В полном, блядь, ахуе.

Это что, Карина всё устроила?

Она совсем сбрендила?

— А что это за розы у двери? - орёт кто-то из толпы.

Все на секунду замолкают, а потом начинается новая волна шума.

— Там минимум тысяча штук! - возмущается женщина с полотенцем. - Это что, к памятнику нашим ремонтам возложили?

Огромная груда алых роз заваливает весь проход. Лепестки рассыпались по полу, некоторые уже темнеют, впитывая грязную воду. Тот самый презент, который я отправил жене, гниет на глазах.

Долбанный театр абсурда.

Молча достаю телефон. Пальцы трясутся от бешенства, но я быстро набираю номер. Гудки.

Один.

Второй.

Вызываю полицию.

— Все заткнулись!

Гул обрывается. Люди ошарашенно замолкают.

— Квартиру вскрыли, виновница будет наказана! Отвалите от хозяйки. Не смейте на неё наезжать, ясно? - наступаю.

Никто не отвечает: только тяжёлое дыхание и раздражённые лица.

— И хватит орать! - добавляю жёстко. - Я оплачу всем ремонт.

Кто-то качает головой, кто-то фыркает. Присутствующие переглядываются, будто решая, стоит ли устраивать новый скандал.

Супруга всё ещё бледная, смотрит на меня, как на врага.

Тая медленно приближается, но в каждом её движении — ледяная решимость. Взгляд колючий, без капли благодарности.

Она не просто злится — в её глазах чистая ненависть.

— Слушай сюда, престарелый мачо, - чеканит фразы холодно, отчётливо, будто оглашая приговор. - Ты и твоя любовница за неделю полностью отремонтируете мою квартиру. Заплатите соседям за весь ущерб.

Голос ровный, но в нём сталь. Не крик, не истерика — хуже.

Полное презрение.

Открываю рот, чтобы ответить, но она продолжает, не позволяя вставить ни слова, будто я — пустое место.

— Заодно займись образованием любимой Карины, - тон, как ядовитая насмешка, - ты же квартиру ей собирался дарить за диплом, а она, бедняжка, из института вылетает. После ваших случек там решили, что деточка недостойна быть студенткой.

Меня прошибает холодный пот. Что, блядь?

Таисия говорит, как ни в чём не бывало, добивая меня с хладнокровием хирурга: