Алый пион для Офелии - Катерина Райдер Страница 47

Обхватив гудящую в мигрени голову, Офелия попыталась восстановить в памяти череду событий, предшествовавших этому странному и мучительному пробуждению. В сознании телевизионными помехами замелькали образы: Гамлет, его тёплые губы и требовательные пальцы, блуждающие по её бёдрам; раскрытый чемодан посреди комнаты; захлопнувшаяся дверь кладовки и ужасы, привидевшиеся в ней; Адмон, стоявший под окном, тянущий вверх руки будто со дна могилы; перерезанное горло Клайва…

При мысли о залитой кровью столовой, Офелию всё-таки стошнило, но благодаря рвотному приступу она окончательно вернулась в реальность. Пальцы быстро определили на ощупь дощатый пол, ступни зажгло от мелких ссадин, перебинтованную ладонь пронзила боль – неприятные ощущения, тем не менее, служившие лучшим доказательством того, что Офелия по-прежнему жива.

Переведя дух, она снова попыталась подняться на ноги. Взгляд тонул в непроглядной тьме – это пугало, но инстинкты, подсказывающие, что нужно выбираться, заставляли переставлять ноги невзирая на боль и страх.

Через некоторое время вытянутые вперёд ладони наткнулись на преграду. Ею оказалась стена, сколоченная из грубо отёсанных досок. Ощупав шершавую поверхность, Офелия отыскала расщелину и, прижавшись щекой к пахнущему плесенной сыростью дереву, попыталась разглядеть пространство снаружи. Чуть поодаль, за густой порослью дикого шиповника, мрачной безмолвной тенью возвышалась двухэтажная вилла, значит Офелия по-прежнему была в Кронберге, а точнее, в старом сарае за оранжереей. Но куда подевался Адмон и как она вообще здесь оказалась?..

Ответ нашёлся прежде, чем Офелия успела к нему подготовиться.

Раздался громкий щелчок выключателя. Помещение озарилось грязным жёлтым светом, открывая взору царящий вокруг беспорядок. В углу валялись ржавые садовые инструменты. Прохудившиеся шланги свисали с потолка уродливыми щупальцами. Тележка с землёй лежала на боку, рассыпав своё содержимое по и без того пыльному полу. Верстак был завален повядшими бутонами алых пионов и связками ландышей. Там же, уже на выключенной газовой горелке, стояла небольшая кастрюлька, из которой шёл пар, лежала книга Авроры и несколько баночек с таблетками, найденными у Клайва в ящике стола. Но в шок Офелию повергло другое: её брат, стоявший под болтающейся на шнурке лампочкой с одержимо сверкающим взглядом и пугающе кривой усмешкой. А в руке Адмон держал, кажется, окровавленный нож…

— Что происходит? – дрожащим голосом произнесла Офелия, впервые теряясь от нестерпимого чувства тревоги, вызванного присутствием брата.

— Наконец-то ты проснулась, – улыбнулся он и было шагнул вперёд, но Офелия в ужасе попятилась, вынуждая юношу остановиться. – Надо же, а от Гамлета ты так не шарахалась…

— Что происходит? – более требовательно повторила она, но Адмон знал: храбрость сестры фальшивка, Офелия всегда была жуткой трусихой, в особенности с отцом, которому не решалась перечить, даже когда тот обращался с ней как с подержанной вещью.

— Месть, освобождение, восстановление справедливости… Как тебе больше нравится? – ухмыльнулся он.

Взгляд Офелии устремился к ножу, который Адмон крепко сжимал в перевязанной алым лоскутом ладони. Несмотря на видимую решимость, руки брата иногда подрагивали.