Кабы я была царица, не поехала б в Сибирь - Лина Мак Страница 4

«правильным парнем». Но нет! Эта дура решила, что она незаменима и может вернуться,

когда ей в голову взбредёт!

— Мишка, мать твою! – заорал мне вслед Вовка.

На автомате резко затормозил и открыл боковое стекло:

— Маму не трогай, брат! – громко сказал, перекрикивая работающий двигатель. – Потом

же сам задолбаешься от неё по шее получать.

Есть у Некрасова замечательные строки, которые я помню ещё со школы, и всегда видел в

них маму:

Есть женщины в русских селеньях

С спокойною важностью лиц,

С красивою силой в движеньях,

С походкой, со взглядом цариц…

Вот не зря мы Царевы! Всё от мамы пошло! Пускай и батина фамилия!

Вот и Машка мне казалась когда‑то такой же. Настоящая красавица! А вышло… Обрываю

себя даже мысленно: нельзя девочек обижать! И оскорблять тоже. Можно только звёздами

называть. Хотя с некоторыми так и хочется изменить первую букву в звездатом

прозвище!

Смотрю на часы на запястье и понимаю, что Новый год встречу в дороге. Но лучше так,

чем с этой… звездой!

«Ты бы подумал, брат! Ну дура была, с кем не бывает», – заливал мне Вовка, пока я

пытался переварить короткое мини на Машке и весь её течный вид, на что получил от

меня всего один‑единственный вопрос:

— А если бы твоя Настя так сделала, что бы ты сделал?

Вовка побледнел, и мне не стыдно, что старшего брата мордой ткнул в косяк жены. Настя

прекрасно знает, как мы расстались с Машкой, и всё равно пошла на поводу у подруги.

Пытаюсь сообразить, что у меня есть дома пожрать. Хотя в кладовой есть всё, чтобы

пережить голодную зиму, так что не хрен жировать, Царёв!

Но судьба решила по‑другому, и я не доехал до своей берлоги, которую с таким усердием

восстанавливал и приводил в порядок, километров десяти, как у меня закончился

бензин.

— Сука! – прошипел в пустоту салона, сжал руль покрепче и снова застонал, когда в

руках оказался разорванный пополам чехол для руля. – Да чтоб тебе всё поперёк

встало! – гаркнул и вышел из тачки.

В эту сторону всё равно никто не ездит. Так что ничего с тачкой не случится.

Натягиваю шапку, достаю «битые» валенки из багажника, застёгиваю куртку повыше и,

прихватив ружьё, чтобы вдруг не нарваться на голодающее зверьё, двигаюсь в сторону

дома.

Дома в гараже есть и запас бензина, и снегоход, который можно будет зарядить, чтобы

доставить бензин к моей малышке. Нехорошо бросать ту, что точно не предаст!

Пока иду к дому, пытаюсь осознать, где же моя жизнь свернула не туда. А ответа так и

не приходит. Из‑за снега, что шёл ночью, шаг замедляется, а мороз помогает освежить

мозг и понять, что поступил правильно.

Уже подходя к развилке, где сворачиваю направо, замечаю волка, которого часто

подкармливал последние годы. Он замирает посреди дороги, не сводя с меня взгляда,

переводит золотистые глаза на ружьё, висящее на плече. Делает осторожный шаг в

сторону, но замирает, бросая ещё один взгляд на меня, а потом в сторону моей

избушки.

Нужно будет ему завтра мяса вынести. Что‑то отощал братец в последнее время.

Волк убегает, а я, пройдя ещё немного, понимаю, что меня начинает напрягать. Сквозь

ели виднеется моя изба, а рядом с ней стоит пикап!

И что за незваные гости пожаловали ко мне в дом?

Вероятно, у меня произошёл какой‑то сбой в подкорке, но я терпеть не могу чужих в

доме.