Вера и рыцарь ее сердца - Владимир Ланге Страница 378

Как-то ночью Каролин вошла в спальню мужа и осторожно прилегла к нему под одеяло, когда тот видел уже десятый сон. Ночной приход жены тоже не противоречил сновидениям мужчины, где брюнетки и блондинки обихаживали его со всех сторон, а Кринь, незаслуженно обиженная богатыми евреями, являлась как-никак его супругой.

Через две недели после этого ночного происшествия повеселевшая Каролин объявила мужу и всей округе, что она ждёт третьего ребёнка, а ещё через 8 месяцев, когда на деревьях проклюнулись из почек малюсенькие листочки, нежно тянущиеся к весеннему солнцу, в семье Де Гроте родилась девочка, которую назвали Вальяной.

— Всё нормально у моей дочери? – спросил Ронни акушерку, когда та показывала ему сморщенное личико новорожденной.

Акушерка как-то странно посмотрела на него, что-то проговорила про несовпадение групп крови, но, видя, что молодой папаша был совсем не в курсе проблем его жены, перешла на официальный тон и сообщила, что его дочка на редкость здорова и красива.

По случаю рождения дочери у Ронни собрались его друзья и все те, кому было не лень провести этот вечер с кружкой пива в весёлой мужской компании. Каролин с ребёнком находилась дома, Тим ночевал у друга, а Пегги в своей комнате смотрела телевизор, а её папа с друзьями весь вечер пил своё любимое розовое шампанское.

От шампанского у Ронни кружилась голова и сердце переполнялось принудительной радостью по случаю рождения ещё одного члена семьи. Поздравить друга с рождением третьего ребёнка приехал и Альфонс, который хотя и служил в Брюсселе, но старого друга не забывал.

Вот и сейчас приятели сидели на диване в гостиной и не могли наговориться о нововведениях в работе родной колонны спасателей. Потом они перешли на более животрепещущую тему современности – зачем во времена кризисов рожать детей, и оказалось, что дети нужны только их матерям, чтобы тянуть с бывших мужей алименты. Альфонсу ещё повезло, его супруга недолго играла у него на нервах, она быстро согласилась на то, что ей полагалось по закону: дом и алименты на сына и на себя; и оставила его в покое. Ронни завидовал другу, ибо, чтобы избавиться ему от Каролин, надо записаться во Французский легион, чтобы разом обрубить все якоря, связывающие его с семейной жизнью, прохудившейся по всем статьям.

Вскоре молодого папашу потянуло ко сну, он зевнул, сладко потянулся, но Альфонс не унимался.

— Ронни, мой верный друг, а ты сам-то знаешь, за что Каролин в прошлом году выгнали из детского еврейского центра?!

— Знаю! За то, что от неё пахнет, как от мусорного контейнера в жару!

Альфонс захохотал и подлил себе и другу шампанского. Друзья звонко чокнулись и выпили за жадных евреев, которые не дали Каролин воровать у них половые тряпки. Альфонс, отставив пустой бокал и подсев к Ронни поближе, как бы между прочим прошептал новость, которую за давностью времени новостью не назовёшь.

— До меня дошли слухи, что твоя супруга, работая у евреев, совратила белокурого юнца. Их застукали охранники, когда они любовью занимались в контейнере для мусора, а потом обоих выгнали на улицу, хорошо, что камнями не закидали, как это принято у евреев. Ох и везучая дамочка твоя Каролин!

Ронни кивнул головой в согласии с другом, он был слишком пьян, чтобы оценить откровенность друга, у него голова раскалывалась от боли и двоилось в глазах.