Аленький злобочек - Светлана Нарватова Страница 37

А юнец хорошо балбеса разыграл, Степан Гордеевич почти обманулся.

Настасью только жалко…

Букашкин пару часов оттягивал неизбежное, пока к нему в кабинет не явился Петька с запиской от свахи. В витиеватых выражениях Марфа Ивановна сообщала, что купец Пяточкин, на которого Степан Гордеевич возлагал немалые надежды, добровольно «снялся с состязаний за руку и сердце прелестной Настасьи Степановны», а также спрашивала, как ей быть с оставшимися претендентами.

Вконец измученный выполнением родительского долга, Букашкин почти упал в кресло за конторкой и размашисто начертал ответ:

“Любезная Марфа Ивановна,

ежели после всего произошедшего Кузьма Кузьмич осмелится появиться у вас на пороге – гоните его в шею! И впредь, уж будьте умницей, кандидатур такого истерического склада нам не предлагайте.

Что же касается Медведева Платона Алексеевича, буде он захочет нанести нам еще один визит, я не имею ничего против. Только дайте ему понять, что говорить этот господин будет только со мной. Настасья Степановна видеться с ним не желает”.

Отдав записку, Степан Гордеевич застыл перед лестницей на второй этаж дома, тяжко вздохнул и стал подниматься. Надо бы ещё Петьке распоряжение не забыть отдать, когда вернётся. Как бы это к новому неприятному разговору не привело… Но это уже завтра будет, не раньше.

Дочку он нашел в горнице, склоненною над книгой, только видно было, что книгу ту она не читала, думала о своем, подперев нежно-розовую щечку маленьким кулачком.

Умытая Настя была хороша, как тихая заря после ночного шторма. Степан Гордеевич вначале хотел отчитать ее для порядка, но поневоле залюбовался.

А может ну их, этих женихов заонежских? Свезти Настасью в столицу, там всяко и выбор побогаче, и развлечений поболе. И чем навь не шутит, может статься, что по достоинствам своим Настасья Степановна Букашкина и благородным женихам за радость.

– Кхм, кхм, – для солидности прочистил горло купец. – Дочь моя… кхм… Настенька, принял я решение по поводу твоих женихов.

Настасья, аж подпрыгнула.

– Кузьмин? Или тот… второй?

Степан Гордеевич только головой покачал.

– Ты, дочка, присядь, разговор у нас долгий.

Настасья на кушетку села, а сама знай поясок в руках теребит, волнуется. Пришлось руку сверху положить успокаивающе.

– Чувствую я, что Кузьма Кузьмич тебе не по нраву. Я и сам присмотрелся, понял отчего. Женская интуиция – дело тонкое.

Руки Настасьи вздрогнули, и она то ли пугливо, то ли с надеждой вскинула глаза.

– Значит…

– И молодому Медведеву я тоже отказал. Кавалер, конечно, собой видный, семья состоятельная, но не по твою он душу.

– Медведев… Вот оно что…

– Ты не подумай, не из-за той давней истории…

– Из-за какой истории? – вполне искренне спросила дочка, и Степан Гордеевич проклял свой длинный язык.

Вот старый дурень! А ещё с бородой…

Пришлось рассказывать.

– Соседка наша, Марья Михайловна, невестой ведь мне была… до твоей матушки…

– И отчего дело разладилось? – с женским любопытством спросилаНастасья, казалось, позабыв о своих собственных горестях.

– Надобно было мне в плавание одно отправиться по торговым делам, больше тогда некому было. Ждать обещалась, платочек на память дала. А вернулся я, матушка мне и сказывает, что женихи к Марье чуть ли не каждый день шастали. Она все перебирала, пока не нашла одного побогаче меня.