Конгруэнт - Вероника Десмонд Страница 35

— Теперь ты будешь делать то, что я скажу.

Я крутил нож в кармане, мечтая наброситься и перерезать ему глотку.

Е Рин болела энцефалитом, умоляла его в письмах помочь мне: у нас не было средств на лечение, даже средств на существование, а я страдал от показной гордости и глупого максимализма, еще наивно веря в то, что деньги не управляют этим миром.

Затем они начали покрывать меня с ног до головы.

Я чувствовал вонючий запах денег, когда надевал новую поглаженную рубашку, когда садился в дорогие автомобили, когда ходил по бесконечному пространству своего роскошного дома, когда ел свежую сырую рыбу, разделанную прямо передо мной шеф-поваром из Японии.

Это чувство похоже на воскрешение.

Будто вы умерли и начали жить новую жизнь.

Вечером мы сидим в небольшом ресторане на улице Сент-Энн-корт. Aulis принимает строго двенадцать гостей. Сегодня здесь собрались представители госструктур, политики, бизнесмены и часть их семей.

Все блюда готовятся на наших глазах и сопровождаются комментариями:

— Сырая говядина галловей, выдержанная и приправленная угольным маслом, с огуречным джемом и маринованной кольраби.

— Еда – это искусство, господа, – говорит Ричард Лэнгфорд. Тощий мужчина за сорок с идеально зачесанными назад волосами.

Я подношу к губам стопку японской водки, доставая из памяти его досье.

Старший аналитик министерства финансов, занимается оценкой экономических рисков и контролем бюджетных потоков. Женат, трое детей. Обычно заказывает молодых девушек с подозрением на анорексию, но не педофил.

Мой отец усмехается:

— Ты всегда был любителем прекрасного, Рич.

В какой-то мере Ричард получил свою должность благодаря связям Аларика. Я встречаю взгляд отца.

Несмотря на внутреннюю жестокость у Аларика мягкое выражение лица, толстые губы и серые глаза. Возможно, единственное, что нас объединяет, – это то, что мы любим подбирать сломанные уродливые создания, подчиняя себе их волю и разум.

Привычка быть хозяином формирует потребность в зависимых – это подтверждение власти и собственной значимости.

…Чего ты хочешь?

Злой, задыхающийся от слез голос искажает мое восприятие.

Черт возьми.

Я медленно стучу пальцами по бедру, заставляя себя отвлечься от девушки, которую оставил измученной двадцать восемь часов назад.

Она помеха.

Рациональная часть меня недоумевает, почему я до сих пор ее не убил.

Это был урок. Изабелла его усвоила. На этом все.

В ухо раздается мягкий вопрос:

— Все в порядке? – Женская рука дотрагивается до моей кожи, но быстро исчезает, когда я перевожу взгляд на Элену. Она мило краснеет и быстро бормочет: – Прости.

Элена обладает той удивительной естественной красотой, которую невозможно добиться с помощью пластической хирургии. Она умна, предельно образованна и знает, как нужно трахаться, с обожанием и покорностью принимая каждое действие, даже когда я причиняю ей боль.

— За что ты извиняешься?

Она проглатывает вопрос и вместо это спрашивает:

— Когда ты возвращаешься в Шотландию?

— Завтра.

Ее голубые глаза сияют.

— Значит, сегодня ты можешь остаться у меня?

— Да, Элена.

— Чон, я хотела тебе сказать…

— Элена! – Аларик улыбается своей вежливой искусственной улыбкой. – Как обстоят твои дела с галереей?

— Все хорошо, мистер Рейвенскрофт. – Она улыбается в ответ, кинув на меня смущенный взгляд. – Отец просил передать вам благодарности за помощь с фондом.