Мои две половинки 2 - Анна Есина Страница 35

— Отчасти да. И ещё я думал о том, как буду воспринимать этого ребёнка, если его отцом будет значиться Ромыч.

— Это тоже шло вразрез с твоими «переживаниями»? — вскочила на ноги, заметалась из угла в угол. На последнем слове изобразила кавычки пальцами, умаляя все его терзания до разряда ничтожных.

— Сонь, я люблю своего сына. А то, что он сейчас живёт с матерью, и видимся мы от силы пару раз в неделю — мой персональный кошмар. Я сам рос без отца, ты знаешь. И давно пообещал себе, что с моими детьми подобная история не повторится, — он говорил тихо, почти безэмоционально, тогда как мне хотелось визжать после каждой фразы. — Я вывернулся наизнанку, чтобы сохранить тот брак, и снова ходить по тем же граблям...

Покачал головой.

А во мне словно тумблер щёлкнул и всё встало по местам.

— Ты вообще не хочешь детей? — спросила куда спокойнее и сама поразилась тому, как не додумалась до этого объяснения раньше.

Он кивнул.

— Почему не сказал?

— Боялся тебя потерять.

А сейчас разве не теряет? Да каждая миллисекунда этого разговора приближает нас к пропасти, за которой мы больше не вместе.

Знаете, что бесило больше всего? Извечная манера просчитывать события на три столетия вперёд, всё прогнозировать, выстраивать модели будущего — с ума взбеситься! Вот откуда он мог знать наверняка, что будет так-то и так-то? Внутреннее чутьё подсказало?

— Ты недаром боялся, — заявила холодно и налила себе воды в кружку. — Но мы расстанемся вовсе не поэтому. Ты лгал мне.

— И себе тоже.

— Ты бросил меня, — добавила децибел, чтобы перекричать его тихое замечание. — В тот самый момент, когда я отчаянно в тебе нуждалась, ты прошамкал: «Прости меня», и хлопнул дверью. Так не поступают...

Он поднялся стремительно. Я не успела отследить его движение. Подлетел ко мне, сгрёб в охапку и вжал в тот угол, в котором когда-то проводил жуткий эксперимент на предмет того, может ли испытать удовольствие, когда мы с ним наедине.

— Я уже сказал, что был неправ. И понял это, когда ты... когда мы потеряли ребёнка.

Жаркий шёпот у виска, ещё более обжигающие объятия. Его запах, который въедался в ноздри на манер радиации, отравлял меня изнутри и перестраивал клетки на генном уровне.

— Все эти мысли, что бродили во мне — всё брехня, Сонь. Мне плевать на жесть, плевать на сложности, которые обязательно будут. Бессонные ночи и прочая дребедень — вообще ничего важного.

— В том-то и дело, что для тебя нет ничего важного! — я таяла под его взглядом, пробовала брыкаться мысленно, давать отпор. Безуспешно. Слишком сильно я зависима от этого мужчины. Я буквально живу ради него. Дышу им.

— Есть, — Илья накрыл мой рот большим пальцем и очертил губы. Натурально током шибануло. — Есть ты и то, что между нами.

Это он так намекал на штуковину, что упиралась мне в живот?

Хихикнула нервно. Настроение резко вильнуло с берега вселенской обиды к причалу нетерпения. Судорожно провела рукой по его ширинке и закатила глаза от острого приступа удовольствия.

— Мне нельзя, — шепнула на ухо и укусила за мочку. — Ещё дней десять без проникновения.

Он застыл, задышал поверхностно, потом сам толкнулся мне в руку. Воздух со свистом выбило из лёгких. Судорожно глотнула и прокричала:

— Ром!

— Да здесь я, — ответил из дверного проёма. Поймал мой беснующийся взгляд и скрестил руки на груди.