Этика греха - Анна Есина Страница 35

Утром он брал её сзади, намотав волосы на кулак, — ни следа томительных ласк, лишь агрессивная потребность обладать и лютый голод, который передавался и ей. После завтрака она нашла у себя на теле пять засосов и бессчётное число едва заметных синяков.

До обеда они сидели на полу рядом с разложенным диваном, смотрели старые советские комедии и болтали о всякой ерунде.

— Твоя первая любовь? — спросила Ева. Она сидела у него между ног, прижималась спиной к широкой груди и честно могла признаться, что находится на вершине блаженства. Нагота уже не смущала обоих.

— Не знаю, про ту ли любовь ты спрашиваешь, но отвечу. Я всегда считал себя выше этих глупых романтических соплей. Деньги, статус, дорогие тачки — вот что по-настоящему важно было для меня в то время. Девчонки вешались на меня гроздьями, но я лишь насмехался над их наивными чувствами.

Её я увидел в школе, самой обычной школе, куда меня перевел отец перед тем как отправить в суворовское. Мол, я должен был понюхать настоящую жизнь, — после частной гимназии и впрямь было нелишним хлебнуть простой жизни и волчьих законов обычного общеобразовательного учреждения.

В общем, она не была красавицей в привычном смысле — просто девчонка в джинсах и футболке с книгой в руках. Но в её глазах было что-то особенное, что зацепило меня.

Она не обращала на меня внимания, общалась с другими одноклассниками, помогала отстающим. Я пытался привлечь её внимание — дарил подарки, приглашал на вечеринки. Она отказывала.

Однажды я увидел, как она кормит бездомных кошек во дворе. В этот момент что-то внутри меня надломилось. Я понял, что влюбился по-настоящему. Не в статус или внешность, а в душу.

— И чем всё закончилось?

— Отец пнул меня ногой под зад из дома, больше я с той девчонкой не встречался. А какие впечатления оставил у тебя первый секс?

Ева расхохоталась.

— Кто о чём, а грязный о бане, — она шлёпнула его по ноге, словно наказывая за зацикленность.

— Детка, мне 22 года, я держу в объятиях самую сексуальную преподшу во всём городе, как думаешь, мне интересно рассуждать с тобой о поэзии девятнадцатого века?

— Ладно, преподша ответит. Я волновалась, как ненормальная в свой первый раз. Боже, какое же это было смешное и одновременно трогательное время! Постоянно проверяла, правильно ли я делаю, не слишком ли я… э-э-э… активная или громкая. Мне хотелось выглядеть раскованной, но получалось… не очень.

— Сколько тебе было?

— Двадцать один.

— Чёрт, да ты кремень. Дотерпела до такого возраста.

— Не хотелось размениваться на кого попало.

— А есть что-то, чего ты раньше не делала, но хотела бы попробовать?

— Хитрый лис, вон как издалека зашёл, — Ева вывернулась в его объятиях, встала на колени к нему лицом и с намёком положила его руку себе пониже спины. — Вот это не пробовала.

Влад прищурился, жадно смял её попку в ладони.

— Ты никогда не…

— Нет.

— И нахер ты это сказала? — он провёл ребром ладони между ягодицами и досадливо зарычал. — Я сейчас буду думать только о том, как хочу поскорее очутиться здесь, — он постучал пальцем по сокровенному местечку.

— Ты ругаешься, когда капризничаешь, ведь так? — она широко улыбнулась, подметив эту немаловажную деталь.

— И когда меня заводят, — с угрозой протянул Влад. — Давай найдём твоему рту более правильное применение.