Мои две половинки 2 - Анна Есина Страница 30

— Не говори так, — Рома поцеловал мою макушку. — Хер знает, что творится в его гнилой черепушке, но до такого даже он со своей свистящей флягой не додумался бы. У нас будет ещё с десяток малышей, если захочешь. Об этом вообще не парься.

— За что он извинялся? — я подняла голову и посмотрела на Ромку.

— Без понятия, Сонь, — он развёл руками. — Если бы каждый раз, когда я охуевал с его выкрутасов, мне давали по рублю, я был бы уже долларовым миллионером.

— Скорее миллиардером, — грустно согласилась. — Ты не пробовал?..

Снова я не договорила фразу. Язык отказывался подчиняться.

— Звонить, писать и ездить к нему домой? — закончил за меня Рома. — Да тыщу раз. Только везде игнор. У него на работе мне сказали, что он написал без содержания и на десять дней свалил в тайгу. Может, соскучился по волкам-сородичам?

Ум за разум заходит, честное слово. В тайгу? А к полярным мишкам его не потянуло, нет?!

— Не плачь больше, — осушил большими пальцами мои щёки. — Ты за последнюю неделю вынесла больше, чем кто-либо из нас за всю жизнь, я понимаю. Но видеть тебя такой — это меня убивает. Чувствую себя каким-то эмоциональным инвалидом. Не знаю, что сказать или сделать.

— Просто будь рядом, — попросила дрожащими губами и прижалась к широкой груди. — Всегда.

— Так и будет, малыш. Так и будет.

Мы заснули в тесном сплетении рук и ног. А поутру я проводила его на работу, позвонила на собственную и попросила отпуск за свой счёт до конца месяца. Мне требовалась перезагрузка. Выдохнуть. Выжечь в себе бездонное озерцо страданий. Заняться чем-то для души.

Лучшее средство от депрессии — генеральная уборка. Взялась наводить порядок в квартире, авось и в голове всё ляжет по полочкам.

Начала с ванной, перебралась в кухню, отдраила каждый миллиметр поверхности в гостиной, поплелась в спальню. В прикроватной тумбочке нашла кожаные браслеты для рук и ног с карабинами для связывания. Хотела тут же выбросить вместе с непроницаемой повязкой на глаза, потом застыла.

За что в итоге он извинялся?

Первым стимулом было забрать из того же ящика многохвостую плеть (забыла, как она называется, не то туземка, не то африканка) и поехать по известному адресу в поисках ответов. Он же балдеет от насилия, так?! Вот я и помогу одуреть от эмоций. Так отхожу флоггером по роже, что уписается от восторга. Будет ему мужицкий сквирт со всеми вытекающими последствиями.

Слабенький голосок внутри шепнул, что это будет о-о-о-о-огромной ошибкой. Я проигнорировала.

Спустя час выходила из такси. Поднялась на нужный этаж, нашла квартиру с номером «17». В дверь позвонить не успела, она открылась сама и в подъезд вышла... Да, сука! Алиночка, свет очей наших.

— Я позвоню в пятницу, — пропела сладенько.

Видела лишь её спину. Она щебетала и пятилась в подъезд. Стоя на краю порога приподнялась на носочках и поцеловала моего мужика. Куда? Да мне ровно! Даже будь это воздушный поцелуй — с кем угодно, только не с этой тварью ухоженной.

Она вышла, повернулась в мою сторону. Лёгкая улыбка расцвела до размеров змеиного оскала.

— А я думаю, что за вонь в подъезде? — скривилась Алиночка и поскакала по ступенькам вниз. — Понятно теперь. Свежей многопользовательской пиздятинки подвезли.

Почему у меня с собой какая-то жалкая плеть, а не автомат Калашникова? Изрешетила бы мразь.