Черный Лотос. Воскрешенный любовью - Иман Кальби Страница 28

Его дыхание стало глубже.

Ему нравился наш разговор на аллегориях.

Черт возьми. И мне он нравился…

— Тогда скажи… что ты видишь во мне?– сделал шаг ближе.

— Бунтаря, – я улыбнулась. – Того, кто смеется над богами, но все еще носит их цепи. Ты говоришь о Дуате, но боишься собственной тени, Черный. Потому что ты бандит. И судя по всему, умный, хороший бандит, понимающий и свои силы, и свои риски… Ты, как и мой отец, несвободен. В этом ваша главная проблема и трагедия…

Он усмехнулся… Жестко. Наверное, я все-таки тронула его своими словами. Слегка. Как чуть коснувшаяся кожи бритва.

— А ты не боишься?

— Я – женщина, – отступила на шаг, заставляя его последовать за мной. Мы словно бы шли в танце,– Я рождаюсь заново каждый раз, когда Луна касается Нила. Моя свобода – в том, чтобы выбирать, кого взять с собой в этот раз.

Он замер.

— Это высокомерие или приглашение?

Я повернулась к зеркалу, где наши отражения уже сплетались воедино.

— Разве я в той роли, чтобы угрожать? Ты взял меня…

Чуть приоткрыл губы. Глаза потемнели.

— Еще не взял…– В темном мраке потертого зеркала мы смотрели друг на друга. И пытались разгадать…

— Я вижу, как твое «Ка» дрожит, когда я подхожу слишком близко,– положил руку на мою шею, нежно провел костяшками пальцев.

— Может, это не дрожь. Может, это зов.

Его глаза сузились.

— Зов куда?

Я повернулась к нему и провела ладонью по его груди, чувствуя, как напрягаются мышцы под тонкой тканью.

— В пустыню. Где нет богов, нет законов. Где женщина может быть львицей, а мужчина – добычей. В мир иллюзии миража или… наоборот, в его единственную, первородную реальность…

Он схватил мое запястье, но не чтобы остановить, а чтобы почувствовать пульс.

— Ты играешь с огнем.

— Нет, – я высвободила руку и прижала ладонь к его животу, чуть ниже пояса. – Я играю с пеплом. Ты уже сгорел, Черный. Теперь решай – будешь ли ты тенью или новым пламенем. Как Осирис, который восстает снова и снова…

Его дыхание стало резким.

Он резко сорвал с моих плеч накидку, оголяя меня для себя.

Глаза стали вальяжно блуждать по моему телу. Ему нравилось то, что он видит…

— Никак не могу раскусить тебя, Александра. Ты говоришь, как жрица, смотришь, как куртизанка, но я почему-то уверен, что внутри- всего лишь очень хорошая девочка, которая боится быть плохой, смертельно страшится подвести… Папу или маму? Или обоих? Хочешь быть удобной и правильной для плюса и минуса? Полных противоположностей?

— Ты понятия не имеешь, кто я такая…– усмехнулась в ответ…

Отошла к зеркалу, зная, что он последует.

— Исида была и богиней, и обманщицей. Она знала, что сила – не в том, чтобы подчинять, а в том, чтобы заставлять хотеть подчиняться.

Он вплотную прижался сзади, к моей спине. Я чувствовала дикое мужское напряжение. Впервые чувствовала. Оно будоражило и пугало…

— Что тебе передал тот араб? За чем приходили те аферисты в ваш дом? И не ври мне, что ты потеряла передачку. Оставь эту сказку для салаг. Я поставил камеру в твою комнату в доме у Немезова и видел, как ты прятала сувениры… И как выкинула сумку в окно- тоже видел. Потому мои люди так оперативно ее и обнаружили на кроне дерева…

Я даже рот слегка открыла от удивления и возмущения…

— То есть так ты узнал про бронь билетов?

Даниил улыбнулся.