Развод в 45. От любви до ненависти - Тала Рид,Крис Гофман Страница 28

Как теперь идти в универ?

Что я скажу друзьям?

Сволочи.

Особенно отец. Это же надо – поднять руку на единственную дочь!

— Костя, я хочу снять побои. Здесь полно свидетелей. Не стой, как столб, организуй помощь!

— Угомонись, - хватает за руку. - Решила еще больше опозориться?

Я поворачиваю голову и вижу Кристину.

Она спешит к лестнице, прижимая к себе мое платье.

Вот она, Иуда.

Тая никогда бы не пошла искать меня на второй этаж. Бабушка и отец – тем более.

Это дело ее рук. Пакостливая, завистливая мразь.

— Карина, что случилось? - подбегает подруга Оля. - За что они так с тобой?

— Не знаю. Ничего не понимаю, - закусываю губу.

Устраивать вечер покаяний не намерена. Точно не сейчас.

— А вечеринка вообще будет? Чет не понял, - встревает пьяный однокурсник Антон. - Я кучу бабла потратил на букет и подарок. Где веселье?

— Уходите! - кричу на весь коридор. - Костя, сделай хоть что-то... - на ватных ногах возвращаюсь в комнату.

На полу валяются кулон и мамино кольцо.

С ума сойти.

Тая просто слетела с катушек. Вот тебе и мать-одуванчик, невинная безмолвная лань.

Да она настоящая фурия! Завистливая, злобная мразь, скрытая за маской благовоспитанной женщины-паиньки. Даже в самых диких фантазиях, я не могла представить, что она на такое способна.

Да ее в психушку пора упрятать!

— Расходимся, - раздается голос отчима. - Праздник завершён.

— А это правда, что ты пялишь Каринку? Свою падчерицу, - не унимается Антон.

— Проваливай, говорю! Сейчас дотрындишься!

— Ой, ли. Судя по расквашенному носу, дать тебе по хребту – плевое дело, дедуль.

Нервы на пределе.

Я хватаюсь за голову, руки непроизвольно сжимаются в кулаки, и, не в силах больше сдерживать ярость, визжу во весь голос.

Это мой праздник. Мой день. Мой триумф.

Я столько готовилась: похудела, купила дорогое платье, потратила кругленькую сумму на аренду коттеджа и закуски с алкоголем. Разрекламировала друзьям-мажорам торжество, как нечто особенное, и что теперь?

Утыкаюсь в подушку и рыдаю.

— Сама виновата, - гремит недовольно Константин. - Я предупреждал, что секс в доме, где собрались гости, не только рискованный, но и абсолютно неуместный.

— Как она могла, Костя? Как? Я же её дочка. Любимица.

— Ты прикалываешься, или реально дура? - его взгляд беспощадный, холодный.

— Мужиков полно. Хорошо, разозлилась, но зачем драться?

— В принципе, так и есть. Мужчин вокруг — на любой вкус. Она меня легко заменит. Но ты её дочь. Подобное предательство куда страшнее измены. Потому что мать — одна.

— Я сделала это для тебя! Как кошка, влюбилась! Неужели так сложно понять? У меня чувства!

— А я просил?

— О чём ты говоришь?

— Карина, твои неадекватные фантазии перешли все границы. Я давно говорил: остановись, блядь, но нет! Все не успокаивалась, лезла в трусы и с завидной регулярностью прыгала на член. Финита. Доигрались.

— И пошли они к черту! Вдвоем проживем, - шмыгаю носом.

— Я уже озвучил решение. Между нами точка.

— Что ты несешь?

— Твоя манера притворяться глухой — вымораживает. Вроде на русском изъясняюсь, в чём сложность понять посыл? Я и ты — прекращаем отношения.

Ощущение, что в мозгах сейчас что-то лопнет.

— Сдурел? Ты не можешь так поступить! Не имеешь права!

— Добивать жену не стану. После всего, что открылось, продолжать встречи — немыслимое гадство.