Аленький злобочек - Светлана Нарватова Страница 27

Вслед ей понеслись прилипчивые комплименты Кузьмы Кузьмича:

– Ах, Настасья Степановна, ах царица! В скольких городах и странах был, а такой красоты не встречал-с!

Уши «царицы» пламенели, и желала она только одного – побыстрее добратьсядо умывальника.

Степан Гордеевич

Дочкин вопрос все никак не выходил у Степана Гордеевича из головы, и, сам того не осознавая, купец то и дело косился на черную щетку усов Кузнецова. Сваха в это время всеми правдами и неправдами старалась сгладить атмосферу, повисшую после неожиданного бегства невесты – пусть старается, гонорар ей обещан такой, что, ежели понадобится, сама вместо Настьки под венец пойдет.

По поводу дочки Степан Гордеевич как раз не переживал. Мало ли в девичей голове дуростей. Ну засмущалась, ну убежала, что ж с того? Все серьезные люди, которым надлежало Настасьину судьбу порешать, тут они, в гостиной остались.

Букашкин солидно огладил бороду и сел в хозяйское кресло, которое стояло аккурат напротив софы, где посреди женихов, аки буй середь морских вод, возвышалась Марфа Ивановна. Уловив торжественность момента, сваха примолкла, и в гостиной воцарилась выжидательная тишина.

Степан Гордеевич крякнул (опять же для пущей солидности) и уставился на женихов… Вернее хотел уставиться, грозно так, вопрошающе, но не вышло. Прежде чем профессионально впиться в соискателей Настасьиной руки, глаза его как бы сами собой скользнули по Косинусу Пенделю и тут уж не могли не остановиться…

Мало того, что цветок подрос и дочкиными стараниями переселился в горшок с фривольными курицами, так еще и смотрел на купца с хищной белозубой улыбкой.

Вроде не было у него на острове такой…

Да нет, точно не было! Букашкин бы заметил. Скорее всего…

Не выдержав «взгляда» экзотической флоры, Степан Гордеевич все так же солидно и серьезно, как и все что он делал прежде, наклонился вперед и без зазрения совести повернул Косинус «лицом» к гостям.

Это было верным решением.

Все трое как по команде подобрались и сложили ладони на коленях, что твои школяры на сложном экзамене.

Экзамен им и предстоял.

– Ну, Марфа Ивановна, рассказывайте, – грозно начал купец. – С Кузьмой Кузьмичом мы познакомились и остались друг другом довольны. А вот со вторым вашим протеже, кажется, уже обо всем переговорили и больше в гости не ждали…

Сваха с трудом оторвала взгляд от Косинуса и, надо отдать ей должное, быстро пришла в себя.

– Ох, знаю я, Степан Гордеевич, о чем и как вы переговорили. Тутже по-иному надо, деликатно, с пониманием. Напали на Платона Алексеевича с расспросами, он и растерялся.

– Это я-то напал?! Куда уж как деликатно поинтересовался, чем занимается и на какие доходы будут жить мои внуки! – отбросив всяческие политесы взвился Букашкин, так что даже борода встала дыбом.

Но Марфу Ивановну эта вспышка нисколько не напугала.

– По воле батюшки Платон Алексеевич сейчас проходит обучение в одном из столичных университетов.

Кузнецов, сидевший по правую руку от свахи, не скрываясь картинно закатил глаза. Да и было от чего… Еще бы, студентус, а туда же – в женихи.

– Чему учится? – с подозрением спросил купец, вполне солидарный с Кузнецовым.

– С отличием учится, – весомо ответила Марфа Ивановна и тут же, на одном вдохе продолжила: – Собственный капитал у Платона Алексеевича есть, наследство покойной бабки со стороны матери. О том Платон Алексеевич добровольно вызвался необходимые бумаги предоставить.