Черный Лотос. Воскрешенный любовью - Иман Кальби Страница 26

Подтолкнул ко входу.

Стоило нам зайти внутрь, ощущение страха и тотальной утраты контроля усилилось… Внутри- холодный мрамор, тяжелые драпировки кроваво-красного бархата, золотые инкрустации, изображающие уаджеты – всевидящие око бога Гора, это дитя любви Осириса и Исиды. В просторном холле, где горят факелы – не электрические, а настоящие, бросающие дрожащие тени-, статуя самого Осириса во весь рост – бледного, с лицом из слоновой кости, в короне атеф, с кадуцеем в руках.

— Может быть, даже не любитель… прошептала я, понимая, что многое из того, что тут есть- из оригиналов, а не копий…

Он стоял чуть позади. Давал мне возможность все рассмотреть…

— Хорошо, что ты это понимаешь…-прошептал и провел по моим волосам.

Я все еще выглядела трагикомично.

Гулька на голове, спортивный растянутый костюм на фоне этой грозной роскоши…

— Служанка сейчас проводит тебя в комнату, Александра. Ты устала, отдохни… Можешь принять ванную, поспать, перекусить. Деньги за рейс, куда ты не села, вернутся тебе на счет,– я бросила на него резкий взгляд, а он усмехнулся. Все знал этот человек… И про рейс, и про сумку… От осознания этого факта становилась действительно страшно…– к восьми вечера тебе принесут наряд. Наденешь его и спустишься в гостиную. И мы уже нормально поговорим, на моих условиях, которые теперь будут твоей данностью… Все понятно?

Я не ответила. Только посмотрела так, словно бы глаза могли уничтожить.

Как же я хотела сейчас выбраться отсюда! Как бы хотела лететь обратно в Египет, навстречу к свободе… Но я тут… В мрачном некрополе Черного…

Он же считал мою реакцию как очередное проявление строптивости.

Хохотнул.

— Что-то подсказывает мне, что с тобой будет очень вкусно и весело, Александра…

Глава 12

Мне было бы стыдно и унизительно выходить к кому-то в таком виде, в какой меня вырядил Черный.

Но от него я и не ожидала другого.

Крайняя форма сексизма. Желание получить визуальную сатисфакцию от объекта и в то же время, унизить сам объект.

Он хотел, чтобы я чувствовала себя его вещью, приобретением. На место мое хотел указать.

Но парадоксально другое. Сейчас не ощущаю ничего, кроме жгучего азарта.

Это странное чувство. Этот пугающий мужчина- как те самые горки выше твоего возрастного порога в парке аттракционов. Ты приходишь туда ребенком, смотришь, тебе хочется, тебе страшно, ты понимаешь, что нельзя и если заставят залезть- будешь всеми силами упираться и бояться до чертиков, но… все равно тебя тянет… Как магнитом…

— Накиньте это сверху,– служанка покрывает мои плечи золотистой накидкой с длинной бахромой. Она приятно ласкает кожу.

Я закрываю тело, облаченное в нечто наподобие купальника- золотистые тесемки, изумительной красоты бисер, который светится, искрится, украшает…

Только эта нарочитая роскошь унижает меня своей откровенностью…

Стараюсь идти к нему с высоко поднятой головой. Но звон бисерных ниточек при каждом шаге не дает забыть, кто я сейчас, где и почему.

Наш ужин- в красивом зале, погруженном в черный бархатный мрак с переливами свечей и другого мягкого света.

Завораживает.

Я не сразу вижу Даниила.

Первое, что привлекает внимание- большое старинное зеркало в пол.

Его поверхность чуть потемневшая, слегка искажающая отражение.

И вообще, мама всегда говорила мне, что старинные зеркала- опасные вещи и смотреть в них категорически нельзя, ибо это портал в другой мир. Помню, когда одно время я как студента искусствоведения увлекалась антиквариатом, она строго-настрого запретила таскать в дом именно зеркала. Но сейчас не могла ничего с собой поделать.