Амнезия. Играя без правил - Сэлли Собер Страница 25

Пойдешь ли ты куда-нибудь, мышка? Будешь ли пытаться и дальше со мной воевать? Вспомнишь ли что-то? Какие твои новые секреты?

Минуты тянутся медленно. Слышу, как внутри комнаты раздаются шаги — она ходит из угла в угол, будто загнанный зверь. Затем всё затихает.

Спускаюсь на кухню, повар уже приготовил обед, а от всего, что между нами происходило, я дико проголодался.

— Что будете? Уха из осетра, салат с редисом и молодой зеленью, запечённая телятина с травами.

— Уху и телятину, — бросаю, усаживаясь за стол у окна. — И бокал красного.

Повар кивает, начинает суетиться у плиты. Я же откидываюсь на спинку стула, разглядываю пейзаж за окном: ухоженный сад, дорожки, посыпанные гравием, кусты роз, ещё не распустившихся до конца.

Ставят передо мной тарелку с дымящейся ухой. Аромат рыбы и специй на мгновение отвлекает. Делаю глоток вина — терпкое, выдержанное, как и всё в этом доме.

— Приведите Аделину. — Раздумывать долго не приходится. Я хочу, чтобы она сломалась. И эта идея фикс не может покинуть мою голову. Сломалась хотя бы в этом шаге. Эмоции. Я хочу видеть все её эмоции. — Хочу обедать в компании своей жены.

Минуты ожидания тянутся вечно, наконец Юра заглядывает в кухню.

— Отказалась идти, босс. Сказала, что не голодна. — Мнётся на месте, как подросток. — В Матвея вазой бросила.

Расплываюсь в улыбке. Моя ж ты хорошая...

— Приведите силой. Не захочет есть сама — я покормлю.

Глава 13. Приятного аппетита

Аделина.

Он не увидит моей боли, моей слабости, моих слёз. И пусть сейчас мне тяжело, больно сидеть и душу разрывает на части — глядя ему в лицо я буду улыбаться.

Как только дверь за Власом закрывается, я делаю глубокий вдох — медленный, дрожащий. Опираюсь рукой о стену, чтобы не упасть. Только сейчас позволяю себе ощутить эту жгучую боль в ягодицах, пульсирующую, настойчивую. Но я не издаю ни звука. Никогда. Ни за что.

Прохожу к зеркалу. Взгляд скользит по отражению: бледное лицо, сжатые губы, глаза — тёмные, напряжённые. Поворачиваюсь спиной, разглядываю себя. На коже — красные и синие полосы. Не слишком глубокие, но заметные.

Достаю из шкафа простую хлопковую футболку, надеваю. Ткань слегка касается кожи — и я невольно морщусь, но тут же беру себя в руки. Слабость — роскошь, которую я не могу себе позволить.

Подхожу к окну. Сад внизу выглядит безмятежно: кусты роз, гравийные дорожки, тени от деревьев. Всё такое спокойное, такое… чужое. Как будто этот мир не знает, что где-то рядом, в этих стенах, идёт война. Моя война.

Сажусь на подоконник, подтягиваю колени к груди. Мысли крутятся, как лезвия: Что он задумал? Зачем позвал на ужин? Что будет, если я не приду?

Знаю ответ: он придёт за мной. Он всегда приходит. Влас не отступает. Он — как прилив: накатывает снова и снова, пока не смоет все преграды. Но я — скала. Я не дам себя стереть.

— Вы не захотели спускаться, — моя дверь открывается, и в комнате снова появляются двое его головорезов. — босс велел привезти вас силой.

Замираю на мгновение, но тут же беру себя в руки. Отлично. Значит, игра переходит в открытую фазу.

Медленно поворачиваюсь к ним. Стараюсь, чтобы голос звучал ровно, без дрожи.

— Передайте Власу, что я спущусь сама. Через пять минут.

Первый головорез — коренастый, с тяжёлым взглядом — делает шаг вперёд.